Евгений Онегин 45-50

Условий света свергнув бремя, Как он, отстав от суеты, С ним подружился я в то время Мне нравились его черты, Мечтам невольная преданность, Неподражательная странность И резкий, охлажденный ум Я был озлоблен, он угрюм Страстей игру мы знали оба Томила жизнь обоих нас В обоих сердца жар угас Обоих ожидала злоба Слепой Фортуны и людей На самом утре наших дней Кто жил и мыслил, тот не может В душе не презирать людей Кто чувствовал, того тревожит Призрак невозвратимых дней Тому уж нет очарований, Того змия воспоминаний, Того раскаянье грызет Все это часто придает Большую прелесть разговору Сперва Онегина язык Меня смущал но я привык К его язвительному спору, И к шутке, с желчью пополам, И злости мрачных эпиграмм Как часто летнею порою, Когда прозрачно и светло Ночное небо над Невою И вод веселое стекло Не отражает лик Дианы, Воспомня прежних лет романы, Воспомня прежнюю любовь, Чувствительны, беспечны вновь, Дыханьем ночи благосклонной Безмолвно упивались мы! Как в лес зеленый из тюрьмы Перенесен колодник сонный, Так уносились мы мечтой К началу жизни молодой С душою, полной сожалений, И опершися на гранит, Стоял задумчиво Евгений, Как описал себя пиит Все было тихо лишь ночные Перекликались часовые, Да дрожек отдаленный стук С Мильонной раздавался вдруг Лишь лодка, веслами махая, Плыла по дремлющей реке И нас пленяли вдалеке Рожок и песня удалая… Но слаще, средь ночных забав, Напев Торкватовых октав! Адриатические волны, О Брента! нет, увижу вас И, вдохновенья снова полный, Услышу ваш волшебный глас! Он свят для внуков Аполлона По гордой лире Альбиона Он мне знаком, он мне родной Ночей Италии златой Я негой наслажусь на воле, С венецианкою младой, То говорливой, то немой, Плывя в таинственной гондоле С ней обретут уста мои Язык Петрарки и любви Придет ли час моей свободы? Пора, пора! — взываю к ней Брожу над морем, жду погоды, Маню ветрила кораблей Под ризой бурь, с волнами споря, По вольному распутью моря Когда ж начну я вольный бег? Пора покинуть скучный брег Мне неприязненной стихии И средь полуденных зыбей, Под небом Африки моей, Вздыхать о сумрачной России, Где я страдал, где я любил, Где сердце я похоронил