Евгений Онегин 51-56

Онегин был готов со мною Увидеть чуждые страны Но скоро были мы судьбою На долгой срок разведены Отец его тогда скончался Перед Онегиным собрался Заимодавцев жадный полк У каждого свой ум и толк Евгений, тяжбы ненавидя, Довольный жребием своим, Наследство предоставил им, Большой потери в том не видя Иль предузнав издалека Кончину дяди старика Вдруг получил он в самом деле От управителя доклад, Что дядя при смерти в постеле И с ним проститься был бы рад Прочтя печальное посланье, Евгений тотчас на свиданье Стремглав по почте поскакал И уж заранее зевал, Приготовляясь, денег ради, На вздохи, скуку и обман И тем я начал мой роман Но, прилетев в деревню дяди, Его нашел уж на столе, Как дань готовую земле Нашел он полон двор услуги К покойнику со всех сторон Съезжались недруги и други, Охотники до похорон Покойника похоронили Попы и гости ели, пили И после важно разошлись, Как будто делом занялись Вот наш Онегин — сельский житель, Заводов, вод, лесов, земель Хозяин полный, а досель Порядка враг и расточитель, И очень рад, что прежний путь Переменил на что-нибудь Два дня ему казались новы Уединенные поля, Прохлада сумрачной дубровы, Журчанье тихого ручья На третий роща, холм и поле Его не занимали боле Потом уж наводили сон Потом увидел ясно он, Что и в деревне скука та же, Хоть нет ни улиц, ни дворцов, Ни карт, ни балов, ни стихов Хандра ждала его на страже, И бегала за ним она, Как тень иль верная жена Я был рожден для жизни мирной, Для деревенской тишины В глуши звучнее голос лирный, Живее творческие сны Досугам посвятясь невинным, Брожу над озером пустынным, И far nientе мой закон Я каждым утром пробужден Для сладкой неги и свободы Читаю мало, долго сплю, Летучей славы не ловлю Не так ли я в былые годы Провел в бездействии, в тени Мои счастливейшие дни? Цветы, любовь, деревня, праздность, Поля! я предан вам душой Всегда я рад заметить разность Между Онегиным и мной, Чтобы насмешливый читатель Или какой-нибудь издатель Замысловатой клеветы, Сличая здесь мои черты, Не повторял потом безбожно, Что намарал я свой портрет, Как Байрон, гордости поэт, Как будто нам уж невозможно Писать поэмы о другом, Как только о себе самом