1190 (LIVE in Petrovats)

Подпишите-ка, подпишите-ка, осужденный, Побежденный. Подпишите-ка, подпишите-ка, Заключенный, обреченный. Только подпишите, слышите, я на свидание к вам Подгоню всю вашу родню. Я старший следователь вопросов, В душе философ. Прочерк ручки в этой закорючке. Тысяча сто девяносто дней ровно настолько жизнь этой Сучки стала длинней жизни моей. Прочерк ручки в этой закорючке. Тысяча сто девяносто дней ровно настолько жизнь этой Сучки стала длинней жизни моей. Простите, если вы мнение мое хотите слышать, То несправедлив приговор. Это моя работа, работа, я не привыкну к ней Никак до сих пор. И мне снятся кошмары: Нары ледяные, пауки блатные, комары-убийцы, Тараканолюди на блюде, как будто бы дело мое не Винить, а в тюряге гнить. Обещаю, когда моя собственная будет жизнь горизонтом Гнуться, на вашу молодость крылатую лишь в самую Крайнюю очередь облизнуться. У меня есть внутренний ранжир, установлен порядок Того, как тратить жизни жир. Сначала годы тех, кто сдох, так и не успев Покинуть тюрьму. Сначала годы тех, Кто сдох, так и не успев покинуть тюрьму. Потом тех, кто просто плохие люди и не нравятся Никому. Потом тех, кто жизнь прожил даром. Потом тех, кто сел уже старым. Уже лишь потом перейду к дням ваших сладкому Цветному драже. Конфетка одна голая жена, конфетка вторая играю с Сынком, конфетка третья тридцатилетие, Четвертая воля моя, вот и весь закон. Пятая пять утра бьют часы, а сабвуфера бьют басы. Конфетка шестая- Обещанная свиданка пускает гражданку следак вопросов На ИВС в комнату для допросов. Ни стекла, ни телефона трубки, Суй меж прутьев губки. Камера дачи показаний стала камерой плача и Лобзаний. Все почти как дома, детка, И не обламывает клетка. Тысяча сто девяносто дней небытия, Вот она, тюрьма моя, смотри. Тысяча сто девяносто дней забытия, И я внутри нее, ты внутри меня, Значит, ты тоже внутри нее. Тысяча сто девяносто дней небытия. Тысяча сто девяносто дней небытия. Тысяча сто девяносто дней забытия. На шее ее ставлю метку, под язычком протащила Конфетку. Подарок с воли для меня кусок Отворованного у вора дня. Конфетка моего шестого дня таяла во рту ее, Пока для меня, пока шмонали, вели ее, Под небом ее таяло небо мое, пронесенное сюда без Палева, алое небо мое. Конфетка шестая, еще минута и холостая. Поторопись! Поцелуй и ток, осталась сердцевина, Самый сок, карамельная лавина. Двадцать минут рыбий танец на крючке за прочерк Ручкой в этой закорючке. Тысяча сто девяносто дней ровно настолько жизнь этой Сучки стала длинней жизни моей. Тысяча сто девяносто дней небытия, Вот тюрьма твоя, вот жена твоя. Смотри, внутри нее ты, тебя я, Значит, я тоже внутри нее. Тысяча сто девяносто дней. Тысяча сто девяносто дней забытия. Внутри нее ты. Внутри нее ты. Внутри тебя я. Внутри нее ты. Внутри тебя я. Значит, я тоже внутри нее. Тысяча сто девяносто дней. Тысяча сто девяносто дней.