Пьеро и Мальвина

Прекрасна, как небо, и ликом, и статью. Не кукла фантазия, сказка, мечта. Всегда в идеальном божественном платье. Не то что влюбленный в нее сирота. Я лишь на подхвате, слуга Карабаса, А тот уникальный великий колдун. Шедевры из глины краски, атласа, Теннитель изящных изысканных Струн. Я к ней со стихами, цветами и сладким. Она улыбается, грустно вздохнет, Но точно боится с какой-то оглядкой. Я видел, как слезы тихонько смахнет. Однажды в безлунную ночь растворилась. Успел я заметить размытую тень. В подвале театра как будто бы скрылась, И мысли вразбежку, и в сознании греть. Мне сил разве хватит разбить, уничтожить? Мне сил разве хватит тебя отпустить? Но разве же можно страдания множить? И разве же можно по-прежнему Жить? По длинному ходу я следом за тенью куда-то за Город, где брошенный храм. Огни там болотные в странном смятении, Останки и кости по темным углам. Мальвина над телом иссохшим склонилась и плачет так Сильно, безмерно дрожит. Душа искалечена, но не смирилась и снова в Безлунную ночь здесь кружит. Мне сил разве хватит разбить, уничтожить? Мне сил разве хватит тебя отпустить? Но разве же можно страдания множить? И разве же можно по-прежнему Жить? Несчастная жертва в руках Карабаса. Сюда их затаскивал, здесь убивал и жертвенной Кровью их души раскрася, в готовые куклы потом Помещал. Без собственной воли, Но будто живые. Отличная труппа для своры зевак, Кричащие воплем, на деле немые, Раздвоенной горькою смертью шла. Руками дрожащими куклу сломаю, И вздох облегчения следом в ушах. Так больно, обидно, но все понимаю. Да сколько же можно витать в Облаках? Обратно к театру до первого солнца, И каждую куклу мне надо разбить. Мальвина сверкающим призраком подле с единственной Целью убийцу сгубить. С единственной целью за смерть отомстить.