Пока не спела смерть

Я видел сны, я помнил имена, когда осенний ветер Уносил меня со дна туда, где погибала пожелтевшая Листва, я с ней и в тихом танце умирал До следующей весны. Не вижу сны, не помню имена теперь, Я наблюдаю день, что убивает новый день в который Раз, и ночи мелькают, как тень, Шепча забытую молитву зыбкой пустоте. А ветер пел, меняя имена и сны о том, Что было, о том, что уже позабыл. И я застыл: «Да много ли ты знаешь, Ветер?» А он все пел такие знакомые песни. И в этих песнях я не видел зла. Там я еще не вижу снов, не знаю имена, Где под кусочком сердце не бросил, Где осень просто обычная осень. Дай мне спеть, пока не спела смерть, Пока я помню сны и имена. Ветер бьет в лицо, давай же всем Назло, допьем эту чашу до Дна. А ветер мне шептал тихо: «Ты видел сны, Ты помнил имена. Забудь. Пойдем со мной, я покажу тебе твой путь. Там поют птицы и вечное лето, но чтобы те, Тебе тоже нужно стать ветром. Зачем тебе все имена и сны? Зачем тебе дожидаться весны? Зачем тебе этот простывший город? Пойдем со мной, и мы будем парить горы». В его словах была лишь ложь и фальшь. «Осень, ответь мне, что же будет дальше?» В шуме листьев сказала она: «Ведь ты же еще Видишь сны и помнишь имена». Я видел сны, я помнил имена, когда осенний ветер Уносил меня со дна туда, где погибала пожелтевшая Листва, я с ней и в тихом танце умирал До следующей весны. Только ты дай мне спеть, пока не Спела смерть, пока я помню сны и Имена. Ветер бьет в лицо, давай же всем Назло, допьем эту чашу до Дна. Дай мне спеть, Пока не спела смерть, Пока я помню сны и имена. Ветер бьет в лицо, давай же всем Назло, допьем эту чашу до Дна.