47

Я спрошу у заката, что оттенком как розы. Как желанье загадать, коль не падают звезды. Детка, нет сердца, есть крота, Есть боль, нет эмоций. И ты можешь не копать, там ни злато, Ни бронзы. Помню, как просыпаюсь в этой ебаной однушке. Бутылки хором просят передать привет циррозу. Как ты говорила, привлекательны только татушки. А танк мой единственный козырь. Да и вообще мы выходим за грань, Такие душные. Малышка стонет, я записываю кружки. Ты так надеялась, что я не стал лучше. Отбирай все, что ты мне когда-то дарила. Чего не осталось, только лишь мира. Не было дома, чужая квартира. В сорок седьмом будто бы номера. Разбитые стекла и печка над дымом. Кто тянет назад, но это лишь мираж. Вся наша грязь теперь становится пылью. Все сыно, все сыно. Я не пытаюсь забыть свое вчера в дорогой рубашке. От меня опять перегар, ты мешку с дымом сигарет. Прячешь глаза, ты ты прячешь глаза, Смотря на бумажки. Мы с тобой чужие даже в собственной дома, Своей стране. Мама, мы криминал. Что с ней было? Как ее любили там. Все еще на вы, не вижу на выход. Она потеряет все, хотя ничего и не было. Мы потом воспитываем. Мама, криминал, нами это впитано. Мы были отравлены, скажи, как это выплевывать? Тебе нужна правда, блядь, скажи, какая именно? У нас демократия, право выбора. Отбирай все, что ты мне когда-то дарила. Чего не осталось, только лишь мира. Не было дома, чужая квартира. В сорок седьмом будто бы номера. Разбитые стекла и печка над дымом. Кто тянет назад, но это лишь мираж. Вся грязь теперь становится пылью. Все сыно, все сыно.