Москва

Москве. Нет, я не сотворил себе кумира. Всех идолов давно отправил в Тир. Но для меня Москва столица мира, Она собою украшает мир. Она как дом родной любой свободе, Порою мерзкой аж до тошноты, но все равно Считается в народе землей осуществления мечты. И знаю я, чем москвичи красивы: Они Москву в царицы возвели той многоликостью Народов всей России, возможно даже, Всех детей земли. Поэтому, наверное, не надо, уж если нас собрал Московский драйв, не создавать себе и людям Ада. Поверьте, остальное это рай. Люблю и местных, и кого однажды привел в Москву Какой-нибудь билет. Нас всех родник любви спасет от жажды. Московских улиц негасимый свет. Моя душа частица той души, Что обнимает все миры Вселенной, Той самой, что кричит мне: "Соверши все, Чтоб не стать рабом у плоти тленной". Пусть будущее видится с трудом, Но к совершенству, шествуя упрямо, Мы все когда-нибудь найдем свой дом в одной Еще святой душе Адама. И я хочу, Любимая моя, в награду за мою земную муку, Чтоб там, в бессмертии божественного дня, Твоя душа мою взяла за руку. Тот мир, в котором я живу, Не тот, которым я живу. Но для меня кто мне помог? Бог. Я жизнь на части не делю И сон давно не видел вещий. Но если б все, кого люблю, в сто раз Меня любили б меньше, желали б зла мне в Сто раз больше все те, кому желал я зла, Тогда бы просто абсолютно счастливой жизнь моя была. Я не буду терзать слух уставших голов. За крамолу, Всесильный, меня не карай. Предлагаю всем тем, кто сегодня готов, Экспедицию в рай. Не в мечтами потрепанный с детства эфир, Не в какой-нибудь там обетованный край, А в конкретный да чувств и осознанный мир. Экспедиция в рай. Чтоб не вторить избитых мелодий и слов, Ты на лире зари свои песни играй, Чтоб не верить, а знать все, что значит любовь. Экспедиция в рай, Чтоб понять, наконец, в чем ты царь, В чем ты раб, как ты понял, зачем есть Дворец и сарай? Чтоб поверил в себя тот, кто духом был слаб. Экспедиция в рай, а там сам выбирай. Посвящение друзьям. Я душу перед вами постелю. Кто как бы ни прошел по ней, стерплю. А вдруг меня найдут родные сами? Подпись: Дурак, который сыт мечтами. Когда судьба приводит в храм Или вся жизнь напополам, и ни одной души вокруг Сказать о боли, Я на Кавказ звоню друзьям. Кому шалом, кому салам, кому-то здравствуй, Друг! Но всем любви и воли. То в радости, то в миг испуга мне открывается Так много, но, пожимая руку друга, Я чувствую касание Бога. И исчезают все сомнения в себе самом, Когда мы вместе. Я непонятное творение и вы воспитанники чести. Вы подарили мне свободу уже лишь тем, Что есть на свете. Так пусть Создателю в угоду такими ж будут наши Дети. А я в наш мир простой и честный хочу Входить цветами песен, чтоб петь их волею небесной Для наших милых верных женщин. Но спасибо не друзьям говорю ваших Старших только благодарю, воспитавших вас, Какими вы есть. А наша дружба мне и радость, и честь. А нам спасибо или нет скажут те, Кто узнает сердце наших детей И ко мне приходит понимание. Я, конечно, сам тому виной, Что венец еврейского страдания прочно укрепился Надо мной. Да, я, конечно, виноват, как виноват любой Бездельник, что вся неделя как шаббат, А сам шаббат как понедельник. Решил Всевышний, чтоб собрать народы, Евреев, словно воду в мир разлить. Вода на пыль разбитые породы сумеет в Монолит соединить. Вспоминаю мир, где жил когда-то, До смешного просто было в нем. Человеку человек был братом, Первый встречный другом и царем. Только так смотрели друг на друга, Только так делили хлеб и кров. И любовь не ведала испуга, не служила рифмой К слову 'кровь'. Там никто не мог сказать другому, Что он должен делать и когда. Все дороги приводили к дому, все родными были Города. Люди всех цветов, воззрений, касты, Всех земель, что в жизнь их привели, Все несли любовь как символ счастья и купались в Счастье и любви. Не боюсь ни палачей, ни судей, Хоть и не во всем был прав и чист, Но я нуждаюсь в вашем счастье, Люди, как простой нормальный эгоист. Ведь когда любое счастье рядом, То оно ко мне приходит вдруг то улыбкой, То влюбленным взглядом, то простым прикосновением Рук. Вопреки ошибкам и помаркам в каждой жизни Столько и всего! Но кто назвать посмеет не подарком мир Существования своего? И скитаясь по родной планете или пешим, Или на коне, Я желаю счастья всем на свете, Потому что это нужно мне. Мы все в своих амбициях капризны. Желающих поумничать не счесть. И мне задавшие вопрос подобный есть. Оно конечно, честь дороже жизни, Но вот дороже ли хорошей жизни честь? Сомнения полезны для души. Они нам дарят скромность и смирение. Мы, люди, все, конечно, хороши, Но хорошо, что в нас живут сомнения. Мне ль петь в домах молитвенных молебен, Что человек на Божьем теле прыщ? Как сетовать на жизнь? Ведь я не беден, Я, как положено счастливцу, просто нищ. Не вижу в том беды или унижения. Ничто не тормозит мое движение. Стихи это грезы, что были немыми. Стихи это слезы. Не смейтесь над ними. Я полутон, черная клавиша у рояля. Что замерзло во мне, не отогреешь в сауне. Мне теплее было бы в саване рядом с мамой В земле Израиля. Не напьюсь ни водой, ни водкой. Мысли черви, копошащиеся в голове. Я гнию перевернутой лодкой на необитаемом Острове. С годами душу верой Богу грею. Власти имущим не слагаю гимны. Я люблю вас, горские евреи. Жаль, что наши чувства не взаимны. Что бы мы друг другу ни плели, Как ни ожидали бы чудес, правда станет символом Земли. Истина опустится с небес. Композитору Тулегену Мухамеджанову посвящаю. Я говорил и повторяю снова: пусть глуп для Стихоплета сей вираж, но музыка нежней и тоньше Слова и потому царица. Слово паж. Как все пажи у ног монарших трутся, Так слово к музыке стремится прикоснуться. Нет, мудрость не знание, а понимание. И не подарок, пришедший извне, Она от рождения до покаяния в каждом и, Кажется, даже во мне. А тот, кто нам мудрое слово сказал, Он просто нам, где оно в нас показал. Мне кажется, трусость начало начал. Главный инстинкт выживание, а героизм просто некий Причал. В странствии из страха в Отчаянье. Ты вечным сомнением себя не карай. В России всегда вам напомнят: свобода крамола. Вот тюрьма это рай. Там же всех охраняют и кормят. Что происходит со мною всегда, я вам объяснить не Берусь. Опаздываю и туда, и тогда, Куда и когда тороплюсь. Космос мой не столько вне, как во мне. Я себя ищу не на стороне. Бесконечности не виден порог. Потому мой космос это исток. Это то, откуда ноги растут, что потом нас в Бездну мира ведут. Что бы ни делал, куда бы ни шел, В радости или в отчаянии, как ни искал, Только слов не нашел я, красноречивей Молчания. Кто награду ждет как подаяние, Нищ душой и зря теряет годы. Счастье не бывает без страдания, Как любви, как славы, как свободы. В сравнениях жизнь познаю понемногу. Я как-то, оставив келью, перевел бабушку через Дорогу. Счастливым ходил неделю. Создатель в шутке также высший спец. Он как-то всем сказал, я вспоминаю: "Я скоро вас оставлю, наконец". Вот на чей конец, пока еще не знаю. Такое тоже иногда случается. И как я тут душою ни криви, порой во Мне все просто наслаждается простой Свободой жизни без любви. Почему же, подобно ослу, сам к любви я иду В кабалу? А меня так научила природа у родных и у Чужих берегов. Я увидел, что значит свобода. Это просто жизнь, но жизнь без долгов. Как дух и тело не были бы слиты, Но отвергая плотскую вину, моя душа покинет свой Египет в шаббат, в апреле, в праздник Нисана. Сам каждый ведает, как жить в бою, В труде, в молитве. Но что нам дружно жить мешает? Просто посмотри: нас никому не победить В любой открытой битве, поэтому нас, Разобщая, губят изнутри. А у меня и метра нет земли, не то Что сотки. Кто хочет посмеяться надо мной, Пусть сам нальет мне осетинской водки. Он будет прав я шут, когда хмельной. А я вчера уйти пытался в горы. Я точно знаю: горы не земля. На них лежат небесные просторы. Не встретишь там раба и короля. Кавказ родной, не будь со мною строгим, Пускай я пилигрима на постое. А что не так? Ведь ты прощаешь многим. Великий воин должен быть святой. Не верю я, что может быть убита здесь, На Кавказе, суть святых идей. Но с бороды, как с камуфляжа у бандита, Стекает кровь растерзанных людей. Страницы Торы, Библии, Корана клеймят Проклятьем рот, что кормит ад. Я был вчера на кладбище в Беслане, Там у детей И у ребят-солдат к оружию тянется рука. Но я не убивал пока, И сердце вместо кадыка гуляет в горле. Да, ноша чести нелегка, И душу обняла тоска, но растворят в себе века И смех, и горе. И все же нет случайностей на свете. Я почему-то думаю о том, что смерть привел в Края святые эти, кто сам когда-то вышел на Погром. Кого бы из нас смерть в слуги ни вписала, Все родились в божественном венце. Нельзя терпеть звериного оскала на Добром человеческом лице. Все знают все, Кто не боится мести, вражду и смерть несущих в Мир зверьков. Приди и пой со мной о дружбе песни в Кругу тебе известных кунаков. Друг, не бери кинжал, забудь про латы, К другой великой битве дух готовь. Да! С ними смерть, ножи, гранаты, Автоматы, А с нами Бог, гитары и любовь. Поверьте, это не слова. Жизнь жизнью доказала: достойней быть хвостом У льва, чем головой шакала. Нет, не война и кровь Кавказ прославят. Не все в руках вояк и палачей. Я с теми, кто любой металл расплавит В пламени одной любви своей. Не построил я дом, не копил. Жил беспечно. Мир украсить хотел, не нору. Был почти убежден в том, что жить буду вечно. Но жил так, словно завтра умру. От многого хочется просто бежать. Давно не пугают угрозы, лишения. Мы можем заставить себя уважать, Но достойнее вызвать к себе уважение.