Крик души

Разве нет у вас, друзья, ощущения, Что в дорогу мы уходим подчас Для того, чтобы познать возвращение ко всему тому, Что создало нас? Каждый познает мир как никто. Я ж, знакомясь и с добром, и с гадостью, Хорошо выучивал лишь то, что само собой училось с Радостью. Что меня заставляет петь? То сердце, то разум, то ласка, То плеть. А крик души, что называют песней, Еще никто не смог преодолеть. Мне никуда от этого не деться, Когда поет не разум мой, а сердце. Какие правильные фразы, какие верные суждения Вдруг разбивает вплоть зараза о примитивы ощущения. Одну и ту же я кручу пластинку. Но пусть на современном вираже любовь ко всем Найдет свою тропинку от сердца к сердцу, От души к душе. Что сегодняшние, что вчерашние нравы? Люди, мы с вами вечные дети. Я хочу одного: чтобы мне дали право всех Счастливыми делать на свете. Разве это меня унижает? И порывы мои не правы? Но для всех, кто меня окружает, Я хочу быть достойным любви. Каждый день новизна, мысль этой, Что без дна, меня ночью и днем все сильней Убеждает, что в рай не надо идти, Его проще найти нам в себе и во всем Том, что нас окружает. На все, что творится, нассать. Готов все, что было, забыть. А мир наш не надо спасать, нам надо его Не губить. Кто знает, в чем когда себя поднял или унизил? Цвети и пахни, а не вяни, кисни! А самое бессмысленное слово это смысл, Когда мы говорим о смысле жизни. Нет банальнее слов, но скажу: все мне ясно теперь, И душа, наконец, осознанию рада. Смерть обычный замок, берегущий заветную дверь, За которой укрыта желанная голая правда. Уже четвертых суток пятый час. Печаль в меня влилась, как дождь в песчаный грунт. Ну когда же пройдут разлучившие нас триста сорок Пять тысяч секунд? Чтобы мне на всю жизнь, не дай Бог, Не засесть и зомбицей своих грязные лужи, Постараюсь не быть хуже, чем уже есть. Может быть, потому стану лучше. Многое время списало в предания. Боль, как и радость, судьба забрала. Время приходит простого раскаяния, Вольно ль, невольно свершенного зла. Наперекор отчуждающим нас друг от друга люди Вместе прекрасное что-то построят еще. В нашей любви растворится зародыш испуга. Нам же тоже должно же когда-нибудь быть Хорошо. Я есть у всех. Меня нет у меня. Какой успех, а может быть, хуйня? Когда себе не в силах угодить, то чем других Сумеешь одарить? Увы, Но у иллюзий нет причала. Конечно, с ними мне пора кончать. Прости меня за то, что ты кричала, За то, что спровоцировал кричать. Я сегодня снова не молился. Бытие сознание сожрало. Просто, как всегда, опохмелился и догнал вчерашнее Начало. Часто в жизни не горишь, а тлеешь, Но и от печали есть леченье: делать то, Что любишь и умеешь, осознав свое предназначение. Когда туман изысканных манер в ничто развеял Наглый ветер быта, Я превратился в оголенный нерв, Кому любовь и ненависть открыты. С годами себя узнаем еле-еле, не в силах познать До конца. Но если мы все-таки клетки на теле, Я нервная клетка Творца. Все протерли лысины, но крепка преграда: Истина об истине и о правде правда. Вроде в жизни и терять больше нечего, Но саму жизнь терять так не хочется. Настроение, как судьба, переменчиво, А любовь аферистка-пророчица. Мне не нравится слово 'искусство'. Некой фальшью несет от него: искушение, Соблазн до распутства, до искусственности всего. В развитии цивилизаций бывает и наоборот: Когда я пал в глазах мерзавца, То понял истинный свой взлет. И какая б беда, что потом превращается в горе, Не коснулась тебя, среди прочего не забывай: Средь людей нет того, перед кем не расступится море, Когда жизнью своей он идет, как дорогою в рай. Снова ты предо мной, Демон страсти, богиня победы. Ночь, напав на рассвет, как печаль, Растворилась в любви. Может быть, не на все я вопросы имею ответы, Но я знаю одно: ты подарок мне щедрой судьбы. Разум он. Сила это она. Мысль ясна? Пусть же разум давлеет над силой, А иначе война и, конечно, хана. Шар земной станет круглой могилой. Мы потакаем все амбициям жлобов и потому Лишаемся голов. Не будет счастлив ни в который век потерянный в Апломбе человек. Всем катаклизмам одно лишь объяснение приемлю: Земля не терпит тех, кто делит Землю. Чтобы потери в росте как-то наверстать, Поднимаю ближних, чтобы выше стать. Других сравнений просто не найду. Вся жизнь как на балу, но бал в аду. Мне мир земных конкретных наслаждений Есть результат духовных достижений. Я никогда такого не приму, что в век фотографа Художник ни к чему. Тот истинно обогащен, кто напрочь зависти лишен. Не скоро лягу спать. Боюсь, что никогда. Конечно, не считая неизбежность. Печаль моя опять без спроса, как всегда, Собою крыла и любовь, и нежность. Ведется очень тоненько веселая игра. Есть кисточка художника, есть кисть у маляра. Бывает, что маляр поэт, художник нет. Я не из тех, кто умирает сам. Я осужден в бессмертии скитаться, Как вечный жид. Так тошен к небесам, что даже ад ко мне Не хочет опускаться. Пусть знание предмета мной слишком убого, Но помню всегда в миг испуга: Бог любит поэтов. Вы любите Бога, и значит, мы есть друг у Друга. Долго вас хвалить, мадам, не буду. Так, сквозь время ясности внести: Ты осуществившееся чудо, не перестающее цвести. Мне кажется, что я порой и есть моя тюрьма. И значит, выйти сам из заключения волен. И пусть меня дурманит счастьем жизнь, Любовь сама, а не наркотики на пару с алкоголем. Снова в мыслях, как в мусоре, роюсь. Зачем думать об этом, скажи? Но! Если честь это внешняя совесть, Значит, совесть и есть честь души. Забывая корни, жрал ботву. Жизнь потратил на комфорт и смак. Но, как понял, для чего живу, стало меньше Беспокоить как. Что делать, если речка наших дней, Чем дальше от истока, тем грязней? И только исполняя роль мишени, Осознаешь последствия решений. Гримасы принимая за улыбки, жизнь разменял на Глупости, ошибки. И все-таки сомнением не болею. Нет времени, ведь я горю, не тлею. Зачем тратить жизнь на сомнения? В любви вижу счастье, спасение. Как подумаешь, все так естественно. Тот, кто видит душой, просто молится. Ведь божественно все, все божественно. Вечность там, где они вместе сходятся. В вечной борьбе между духом и телом, В вечной ночи жизнь прожил свою совью, Но утопистом останусь жить в белом, Чем реалистом, обрызганным кровью. Мое бунтует естество. Ведь все тысячелетия, что могут жители Земли считать Своей судьбой, Уводит человека от поиска бессмертия извечная Вражда его, война с самим собой. Ты на руках их носила, Но только уложенных в гроб. Щedra на поэтов ты, мама Россия. Так чё ж их жалеть? Мать их ё! Как встарь Гай Юлий Цезарь, сегодня я пример имею. Он предан был друзьям и ими, он предан был Любви и ею. Пусть я в ожогах времени, Но все же не на дне и претендую на Дорогу к раю. Я чувствовал, как ангелы завидовали мне к тому, Что я творю и вытворяю. На все вопросы есть один ответ. Ведь каждый сам источник благ своих и бед. И я сам выстроил себе свою тюрьму, В которой спрятавшись от жизни и умру. Жизнь меняет и образ мышления, и стать. Мне казалось, на мне не мое лицо. Научился ни пить, ни есть и не спать. Что осталось? Научиться не жить и все. Плоть с душою опять в борьбе. Помирить их не обещай. Я не мог не приехать к тебе. Я не мог не сказать прощай. Вы очень красивы, мадам, но я вам себя не Отдам. Четверостишье, которое называется 'Лох'. Не знаю, вывод мой хорош или плох, Но почему-то я уверен в этом, Что лишь тогда, когда живешь как лох, Имеешь шанс остаться человеком. Нет, к Магомеду не придет гора, И крылышек не будет у змеи. Никто мне столько не принес добра, Как недоброжелатели мои. Порой в упор, порой из-за угла они, Терзая мир мой и покой, стоят передо мной, Как зеркала, показывая мне, кто я такой, Показывая мне, как все вокруг, Теряя краски, тает без следа, как молчаливо Исчезает друг, а потому что не был никогда, Как неслучайно остаюсь один, закованный в лед мрака. Нет надежд. Зато я стопроцентный господин своей Судьбы реальной, без одежд. И только ты одна сейчас со мной. И значит, и в аду возможен рай. И значит, осень может стать весной и даже Смерть прийти просить: "Не умирай". Что о других? В себя украдкой глядя, Боюсь увидеть свой публичный дом. За что когда-то сам всего создатель с лица земли Амору стер и с дум? Покоя требует душа, а тело женщин. Кто мне подскажет, что со мной такое? Покой и женщины антагонизм их вечен. Но рай мой там, где есть то и другое. Песня так и не родившегося Ефрема Амирамова. Мне уже все равно, Что и кто, где, когда. Надо мною давно саблей кара повисла. Только не обессудь, Не оставь без суда. Только не обессудь, не дари жизнь без смысла. Я войду в этот мир, чистый до пустоты. Что я сделаю с ним? Как построю, покрашу? Я создам просто храм неземной красоты, Чтобы им, неземным, жизнь земли сделать краше. И вы скажете мне: "Мы гордимся тобой! Вот с любовью какой мы тебя породили". Только, видно, земле нужен храм, Но земной. Если нет, почему меня жить не пустили? Мне уже все равно, кто и что, где, Когда. Ведь над каждым из нас саблей кара повисла. Только не обессудь, Не оставь без суда. Только не обессудь, Не дари жизнь без смысла. Давайте же реальность ублаженствовать, Не наполняя пылью пустоту. Ведь совершенное нельзя усовершенствовать и Красивее сделать красоту. К садовникам не будьте слишком строги, Что во дворцах известных королей так густо Расплодились педагоги, не дав взойти ростку Учителей. А раз их нет, то сам начни сначала. Вернись к истоку, значит, к книге книг, Где лира богославная звучала без фальши Многовековых интриг. А красота Божественного звука Тому, кто слышит, Высшая наука. Все лозунги для чайников. Ведь как мозги ни пудри, в истории страдалицы земли Военных нет начальников, кого б назвали мудрым, Хоть сколько б душ они ни извели. Заметь, как жизнь красива, и осознать несложно, Что в ней есть все, чем стоит дорожить. И все в ней справедливо, и все, Что хочешь, можно, когда живешь и не мешаешь Жить. Чем наша жизнь прекрасна? Да тем, что не напрасно живут в ней те, Кого зовут людьми, утробу услаждая, Рай мира разрушая, ему за все собою платим Мы. Я не желаю жить, как кто-то. В быту укрыться от полета, где ограничена свобода, Все случается. Как цельность молока в сгущенку, Как сила мышц быка в тушенку, душа сжимается В душонку и теряется.