Услышь меня

Я Желаниям скотским в угоду Не хотел воровать, убивать. Все брал в долг: и любовь, и свободу. Но настала пора отдавать. Отдавать каждым вздохом и мыслью. Вдруг, немедленно, сразу и всем. Я стою перед выцветшей жизнью оказавшимся кем-то Никем. По-другому нельзя уже если. Жизнь, скорее свой путь заверши. Я готов продавать даже песни, как частицы разбитой Души. Но теперь, став седым, старым, Лысым, я себе не кричу: "Берегись!" Вика, ты все наполнила смыслом, Даже эту никчемную жизнь. Это стихотворение называется 'Семь А'. А мне сказала любимая: "А умный ты, Но разумна я". А я бы давно сошел с Ума, а не нес бы весь этот бред. А ум может жить без разума, а разум без Ума нет. Все, начинаю уважать людей. От всех святых до конченных блядей. Какой палитрой одарил нас Бог: Лелеет, любит, но бывает строг. И не напрасно все, что мы вершим, Когда торопимся и если не спешим, Влюбляемся ли, противостоим. Творим все мы, но все дается Им. А разности, что делаем подчас, Откроют миру, что таится в нас. Как жаль, что иногда, скрыв свой порок, Я от него избавиться не мог. Нет, со мною подобного не было. О последний разбился причал. И меня по частичкам развеяла всеобъемлющая Печаль. Притча. Всем рассказать я имею желание притчу почти из Святого Писания. Раз каркнула ворона соловью: "Дай я, Соловушка, на спор с тобой спою. Уверена, что я, чем ты, скорей смогу себя заставить Слушать всех зверей". "А судьи где? И что сей спор для нас? Кто победит, другого клюнет в глаз". "Ну что, боишься? Что смутился так? Вот и судья. Смотри, идет ишак". И каркает ворона ишаку: "Не спотыкнись, Мыслитель, на скаку, Передохни и будь у нас в жюри. Мы будем петь. Ты слушай и смотри. А после сообщишь ему и мне свое мудрейшее, Конечно, резюме". Ишак в ответ: "Искусство я люблю. Давайте, начинайте. Потерплю". И соловей стал первым песню петь, Чтобы не слышать эту глупость впредь. В ответ ворона каркнула да так, Что встрепенулся лес и охуел ишак. "Все знают, соловей, как ты поешь. Одна беда негромко песню льешь. Ворону же весь лес услышал. Мир! Кого все слышат, Тот для всех кумир". Сказав, побрел куда-то вдоль ручья. И тут же в глаз клюет ворона соловья. Упали две слезы с очей его тогда: Одна кровавая, другая как всегда. Ворона каркала: "Час истины настал. Так что ж ты плачешь? Ты же проиграл". "Слеза не потому, Что ты склевала глаз, А потому, что был ишак судьей у нас". Любовь преодолела силы тьмы, А значит, я ей был еще угоден. Нам не освободиться из тюрьмы без помощи тех, Кто уже свободен. Да, не всегда наш мир и мил, и сладок. Но я живу, молчание храня. А кем-то установленный порядок учитывает все, Но не меня. И в бесконечности мне выделяют нишу, Где все рассчитано от мига до гроша. Я больше верю не тому, что вижу, Скорей тому, что чувствует душа. Но утонув в пучине обязательств, Когда-то каждый, как и я, поймет, Что человек сильнее обстоятельств лишь потому, Что сам их создает. У нашего ТВ одна стезя: Заимствовано на канале каждом все от того, Что можно да нельзя и даже для дебилов. Смех за кадром. Там Гулливером становится гном. То деньги диктуют, то связи. А конкуренция только в одном в количестве крови и Грязи. В искусстве также есть свои новаторы. С их легкой, незатейливой руки Одни мелодии, но разные их авторы. Поэтов нет, нужны текстовики. Но глаз моих не трогает слеза, Как вспомню все, чем мы живем, чем дышим. Конечно, есть в России голоса, Но я боюсь, что мы их не услышим. Что происходит на земле? Попробуй-ка пойми. Одни горят, другие замерзают. Сегодня даже с песнями воюют, как с людьми. Нестадные берут и вырезают. Мечты, конечно, сбудутся, и ты в них будь добрее. А мне, рожденному вот здесь, почти в горах, Здесь, в Нальчике, на улице зимой в сто раз Теплее, чем в разных президентских номерах. Мысли в пот, пот конкретно как град. Не найду во вселенной себя и надежда, Как медленный яд изнутри убивает меня. Все равно ни петлю, ни наган самому себе я Не дарю. Ведь уже от полученных ран скоро сам до судьбы Догорю. Со мной случилось что-то. Былого нет полета, остались в прошлом пошлые мечты. Сие неимоверно, но мне нравится быть верным. И в этом виновата только ты. Как мне принять такое? Лишенный сна, покоя, я не плыву по жизни, А горю. Но несмотря на это, Творца земного света я за Любовь свою благодарю. Услышь меня, кто в поисках себя Давно истер свои мозги о мысли. Кто хочет быть значимым, всех губя И унижая, прикоснуться к выси. Не разбавляй рай жизни ядом слов. Лишь женщины сведут войну в могилу, Когда страсть воина уходит на любовь, Желание убивать теряет силу. Мне в защиту и сказать даже нечего. Коли смерть не избежать, хоть не мучиться. На меня за что восстал грозный меч его? Я ж хороший, но никто не поручится. Какие б кто ни приносил мне муки, Но с неизбежностью я спорить не берусь. В реке забвения своя мою руки и снова в Вечный мир любви вернусь. Все в нашем мире призрачно и зыбко. В великом хаосе желаний и страстей, Как в океане, только маленькая рыбка не познает Значение сетей. Я всегда пытался жить, не крутиться. Научился быть и честным и лгать. Только трем вещам не смог научиться: Брать чужое, убивать, убегать. Ты со мной ушла, взяв под руку слева. Кто с восторгом, кто-то зависть тая, То шептал, то восклицал: "Королева!" И, конечно, понимал, кто есть я. Мое сердце бешено забилось, и звезда скатилась к Изголовью. Счастье благосклонно согласилось до меня Дотронуться любовью. Нежные песни шептали мне музы, Восторгами обстоятельства, что любовь наш союз, А не узы, желание, а не обязательство. Дождь-наглец барабанит упруго. Непросто мыслям моим все сложить. Но как же можем мы быть друг без друга, Когда друг без друга не можем жить? Даже камень векам вода. Смертны все цари и рабы. И дорогою в никуда нас уводит тропа судьбы. И казалось, что смысла нет в заполнении пустоты. Но на все я нашел ответ, когда мир осветила Ты. Вот и все. Последний день на исходе. Плоть дам савану, а душу свободе. Пусть они возьмут свое изначально. Духу радостно, но мясу печально. Как давно уже покинуть хотела чистота моя грязь Бренного тела. Я добром зло измеряю, поверьте. Что б без вас я делал, ангелы смерти? Что б без вас я делал, воры, бандиты, Исты всех мастей и антисемиты? Понял я: я был просто кровью для мира, Раз желанной жертвой стал для вампира. Вся наша планета жертвенный камень, На котором мясо, кровь, слёзы, Пламень. Что ж, терзайте, рвите, Крови лишайте, моей смертью жизнь свою украшайте. Но и я когда-то знал вкус победы. А как ещё мне это называть? Меня убийцы, палачи и людоеды За деньги даже отказались убивать. Я снова ощущаю этот транс. Мне снова дверь заветную открыли. И я опять пишу тебе романс, любимая, Единственная в мире. Пишу о том, о чем не рассказать. Но все-таки стихи ласкают ноты. Мне музыка поможет показать тебе, Любовь, кто для меня и что ты. Любимая, ты та, кого так ждут, Когда еще надеются на чудо. Мои дороги все к тебе ведут, и, Значит, я блуждать уже не буду. Отравленный иллюзиями счастья, От призрачных надежд, как во хмелю, С высот Вселенной не боюсь упасть я к твоим Ногам. Люблю, люблю, люблю. Но ты устала от моих долгов, Еще от бесконечных ожиданий. Ты знаешь, если что, то я готов избавить дни Твои от всех страданий. Но если неизбежен вечный сон, пусть лучше нас любовь И страсть погубят. Спою о тех, кто, как я, влюблен, Романс для всех, кого сегодня любят. Пусть все не столько весело, как хмуро, Пусть честным словом как-то уколю. Виктория, прости меня, ты дура, Но и такою я тебя люблю. Но и такою ты ума лишила неглупого когда-то мужика. Но и такою ты уже свершила, что я воспел, Надеюсь, навека.