Мысли вслух

Ну что? Очередную ночь не сплю. А потому, что думаю о вас, кого мне кажется, Всю жизнь свою люблю. Хоть встретил только в предзакатный час. Я вас зову своею ВВС. Созвучно до касания небес. А в вас то ангел, то конкретный бес. Но все-таки лишь с вами я воскрес. Из ничего, реальной пустоты, в которой правят Деньги, кровь и власть, откуда даже редкие мечты не В силах были жизнь мою украсть. Вы без чего я не желаю жить. Вы без чего в ней просто смысла нет. Люблю тебя и даже, может быть, Останусь верным до скончания лет. Кто меня знает, поймет не шучу. Нет понта ложного. Я без тебя ничего не хочу, даже мороженого. Мой Бог, меня благослови, чтоб я сумел таким Остаться, какой я есть. Огню любви не дай на искорки распасться. Пусть все смеются надо мной, мне не дают покоя Грезы, мне не найти души родной в толпе, Где смех рождают слезы. Мой Бог, душа стремится к той, Кто может просто оказаться пустой, Несбыточной мечтой, но с ней так тяжело расстаться. Ведь я не херувим совсем. Тогда зачем жизнь крылья дарит? Чтобы летел дурак Ефрем к той, Кто потом его обманет? Я знаю все, но я лечу. И пусть мне суждено разбиться, Мой Бог, прости, что я кричу. Дай силы мне не измениться. Я раб скитаний и любви. Я враг любых благополучий. Прошу, меня благослови и жизнь мою не делай Лучше, чтобы нажравшись досыта и развалившись на Диване, не забывал, что есть мечта, Любовь и смерть, цветы и раны. Я не могу и не хочу менять на ум Безумства рожу. Я раны плоти залечу, изменой душу не встревожу. Я не набью в утробу хлеб, что лишь навозом Удобряли. И пусть я добровольно слеп, Найдешь счастливее едва ли. Я тобою свою жизнь караю. Просто вынужден все повторять, Что опять без тебя умираю. Я устал без тебя умирать. В этой серых дней толкучке я говорю серьезно, Без понтов. Скучаю, как кобель по сучке, Я по тебе, что просто выть готов. Рык и лай в хрип и сип обернул голоса, Но пока у души голос звонкий, пусть звенит серенада Бездомного пса под балконом французской болонки. Уже давно не придаю значения, стою ль в строю Иль снова на губе. Но если красота, быть может, в заключении, Тогда она заключена в тебе. Если б, что было, забыл, как и бывает подчас, Я бы тебя полюбил, может быть, Тысячу раз. Порой, что делал, сам не понимал. И вьюга била, и сады цвели. Всю жизнь одну комедию ломал. Трагедия моя не в этом ли? Жил просто, без правил строгих. Но прошлое зачеркну. Я ухожу от многих, чтобы любить одну. Попил, погулял и побился, скитался от этой до Той, Но Викторией завершился поиск моей молодой. Нет, без тебя все же жизнь не жизнь. Не могу думать даже о хлебе. Я без тебя, словно камень вниз, А с тобою опять где-то в небе. Мне кажется, что я везде был лишним, То сверху вниз, то снизу вверх маня. Соединять возвышенное с низшим вот участь незавидная Моя. Какая интересная эпоха! Все против всех. Но главное еще. Все говорят о том, что значит плохо. Никто о том, что значит хорошо. Все говорят о чем-то, а не что-то. И разрушают, а не создают. И сами превращают мир в болото, В котором с удовольствием гниют. Что жизнь без ощущений конкретных и понятных? Без них мой мир, как лайнер без людей, Без сытости и лени, без голода и жажды, Как без любви, без дружбы, Без блядей. Дам новые примеры все знающему миру. Попробую банальным удивить. Без гашиша и геры, без кокса и без скира Реальный свет на нашу жизнь пролить. Мы можем говорить все, что угодно, За счастьем мчать на джипе или в метро. Борьба со злом, конечно, благородна, Но благороднее самим нести добро. Что в жизни не бывало и чего людскими душами Раздавлен был, как льдами, И все мгновения счастья своего с процентами Оплачивал годами. Но лишь когда за все пришла расплата, Я понял вдруг, что больше согрешил не гадостями, Что творил когда-то, а тем, что мало доброго Свершил. Обычной жизни достойный путь не прилепиться, А притянуть. Быть просто нужным, Вершить, свершать и делать больше, Чем обещать. Нет дней напрасных в судьбе моей. Как много классных встречал людей, Когда проступки к пропасти вели. Спасибо вам, Что взяли и спасли. Благодарю всех тех, кто дал мне вас. Я жив, влюблен и рядом мой Пегас. Я просто живу, а не балуюсь. Когда смерть возьмет свое, Не на тяготы жизни пожалуюсь, а на пустоту ее. Пока же ответ не находим, зачем жизнь дана. Может быть, мы просто в ней школу проходим, Чтоб всех научиться любить. А в жизни за все есть награда. Поэтому так получается: Когда сам творишь, что не надо, То терпишь потом, что не нравится. Ничего уже не остается. Этот день прожили, как смогли. Мы с тобою провожаем солнце на другую сторону Земли. Я, конечно, больше шут, чем трагик, Но люблю тебя, моя подруга. Словно притяжение галактик наши души тянутся друг к Другу. Рай дан сейчас и всем, а не наоборот. Вы говорите с тем, кто в нем уже живет, Кто чувствует его и знает не из слов. В мир рая моего меня ввела любовь, Когда я вдруг взлетел на крыльях ВВС, В искусстве преуспел. Жаль, в остальном балбес. Меня, как ты, и солнце не слепило. Пропав плену магических оков, я все хочу понять, Что это было несчастный случай или ты, Любовь? Ты кто подарок или наказание? И этот свет закат или восход? И все равно я завершил скитания, Ведь все во мне тобой одной живет. Посвящаю своему другу Светлой памяти Рашида Садриддинова. Это стихотворение было написано после нашей беседы с Ним. Что хочет объяснить Всевышний этим жестом? Неверием всех нас карает высший суд. И я не нахожу покой в тисках протеста, Ведь дети у людей конфеты не берут. Я помянуть хотел всех тех, кто был мне дорог. Ведь их, кого любил, люблю я до сих пор. Но жизнь преподнесла мне странных мыслей ворох, Окутав душу мне, внушает разный вздор. И я смотрю в себя, как будто все достойно И все какие есть, и видно, что не лгут. Живут, не всех любя, зато довольно вольно. Но дети у людей конфеты не берут. А может быть, я тот, кто этого достоин? Ведь мне не верят те, кто никогда не лжет. Болезнью, что и все, я безнадежно болен. Спас друг Рашид, напомнив мне, Что все пройдет. И вот замкнулся круг. Но где-то как-то больно. Да, все, какие есть, и видно, что не лгут. Живут, не всех любя, зато довольно вольно. Но дети у людей конфеты не берут. Почти молитва. Нет, нам традиции не нарушить, Кто бы этого как ни хотел. Мы возвращаем Богу души, уставшие от грязи тел. Избавившись от бытовых оков, я вдруг осознал судьбу. Поиск счастья это поиск очков, Что у тебя на лбу. Ходишь и ищешь, как Моисей. Скитаний не перечесть. Нет их нигде во вселенной всей. А за голову взялся есть! Не поможет ни тюрьма, ни АВИР свободу понять нам, Брат. Мы сами с тобой создаем тот мир, Который то рай, то ад. Понял вдруг Без чужого участия, если коротко и без прикрас, Что обычные поиски счастья несчастливыми делают нас. Что мама однажды сказала мне, сейчас всем сказать Посмею: "Сын, не ищи драгоценность на стороне, А сам становись ею. Если в мире, где ты лишь мрак и вечно Холодное лето, значит, ты, сынок, Этот мир согреваешь так и не излучаешь света". Когда я обманул себя, а значит, Всех тех, кто мне верил, по частицам совесть на Пыль дробя, я по жизни ее развеял. Но, слава Богу, осталась честь. И кто спас меня в день расплаты? Я жив пока. Значит, время есть, чтоб стать светом, Теплом и правдой. Отныне лишь этим жить буду я. Забуду печаль и уныние. Только ты не оставь меня, Запретившая петь свое имя. Открытое письмо другу Юрию Козлову с уважением. Мой друг из тех, Кому вопросы чести важнее прочих и конкретных благ. Мой друг из тех, кто не приемлет лести, Кто перед ним неважно, друг ли враг. Родился в Азии, воспитан Воркутою. Он не оставит гибнущих во тьме, Как папа, уважаемый дядь Толя, Учил своих детей в своей семье. Далек от торгашей наркоманов, принципиально взяток Не дает и независимо от данных властью санов Ни перед кем спины своей не гнет. Я знаю, что об этих строчках скажет, Кто жизнью упивается другой. Но что мне делать? Друг мой взят под стражу за то, Что не был никому слугой. Распеть то обо всем, что перед взором. Он взят под стражу, словно в плен солдат, Который не хотел мириться с сором, Что рай отчизны превращает в ад. Как ото лжи врага избавить друга, Который не позволил мне упасть в момент отчаяния, Потери и испуга? Помочь тому, Кто мне не дал пропасть. Россия для кого-то просто зона, Бескрайний ширь для лагерей простор. Любовь и воля в зоне вне закона. Авторитеты только царь и вор. Веками не сдают своих позиций, Не слышат заключенных жалкий стон. Приверженцев же воровских традиций хранит и охраняет Сам закон. И в мире нашем даже уважение конкретным страхом Называем мы и мудростью считаем это мнение Благодаря обычаям тюрьмы. Но что бы ни лгала номенклатура, Что б ни подбросила от пушек до оков, Но тот, кто знает, кто ты, друг наш Юра, Не верит лжи продажных мудаков. Наш НЗ из БУ. Посвящаю музыкантам, которые со мною выходят на Сцену. Сергею Горбатову. Я не кого-то, а себя карал, когда догматы скромности Нарушил. Сергей Горбатов наш НЗ собрал, А я же, Амирамов, все разрушил. Михаилу Мирзабекову. Когда мой друг играет на кларнете, Любовь и счастье наполняют свет. Из слышавших когда-то звуки эти кто скажет нет? Сергею Новикову. О нем я говорить не буду много. Он с нами потому, что не как все. И музыкант, как говорят, от Бога. И верен музыке, как воле, как джинсе. Александру Мясникову. Он может сделать все из ничего, Гармонией к вселенной приковать. За яркость красок музыки его себе позволю гением Назвать. Мозги в беспамятстве рукам диктует сердце. Он в музыке лишен любых оков. Как хорошо, что мы сумели спеться, Что рядом ты, наш Саша Мясников.