О любви

Я приобрел или потерял сознание. Как ни печально, в жизни больше прозы. Порою всю причину мироздания вдруг объясняет шип Обычной розы. Из пальца алой капелькой стекает твой сок души, Что мир считает кровью, Что чьи-то губы нежно промокают, Залечивая раночку любовью. Папе. Я ночью, обескровленный судьбою, Неслышно рассуждаю сам с собою. Или это кто-то, жизнь мою храня, Меня сейчас спасает от меня? И тот, кто жить меня пока оставил, Мне для беседы с ним тебя отправил. Да, это ты, кем я на свет рожден, Потомок тех, кто угнан в Вавилон, Чьи праотцы, затеяв долгий труд, Подарком миру вынесли Талмуд. Кто строит, кто ворует, пьет иль судит, А ветер вечности листает книгу судеб. Пусть время вырвало твой лист когтистой лапой. Ты, как и был для нас для всех остался Папой. И кое-что я понял наконец. Если ж вам меня понять захочется, Вспомните, каким был мой отец. Главное во мне не я, а отчество. Все очень просто и легко, и истина всегда недалеко. И если так она тебе нужна, поверь в нее. И вот она, она. Над миром, чем питается цветок, Ты, человек, неслыханно высок. Поймешь, что сок цветка вселенной ты, Возможно, истины коснешься высоты. Маме. Душа моя снова грустит по старенькой маме, А сердце живет и стучит. Но это звучит, как камень о камень. Ах, мамочка, нам ни к чему чужое участье. Жизнь встречей разрушит тюрьмы вечную тьму. И вот оно, счастье. Счастье нам сияло лишь в мгновениях. Жизнь нас все же чаще колотила. И я давно стоял бы на коленях. Просто в детстве мама запретила. Все то, что казалось нетленным, Гниет не спеша. И в мусорной яме вселенной пропала душа. Ах, мама, вся жизнь ломка линий, Осколки святынь, а глас, вопиющий в пустыне, Сегодня твой сын. Ах, мама, когда бы ты знала, к чему я Готов. Что пело во мне, замолчало. Не верю в любовь. А ты же, родная, венчала любовью людей. Так, значит, святое начало у жизни моей. Легенда, которую я услышал как тост. Пока все люди спят вокруг и мир в ночном Плену, я расскажу тебе, мой друг, Историю одну. Не знаю, Мне поможет Бог решить один вопрос, Чтобы рассказ, как песни слог, И ясен был, и прост, без лишних отступлений, Фраз и философских дум, что нагоняют сон на нас И засоряют ум. О двух друзьях, о дружбе их, которой нет сильней, Тебе поведает мой стих легенду давних дней. Давным-давно в одном селе у маленькой реки два друга Жили на земле без грусти и тоски, Не разлучались никогда, ночь на дворе иль день, Вдвоем везде, вдвоем всегда, как человек и тень. Пусть нелегко на свете жить, но козни подлеца не В силах были разлучить их верные сердца. Но, к сожалению, человек всесилен не во всем. Порой, как на голову снег, приходит горе в дом, И нет той силы, что смогла б предотвратить беду. И человек, как жалкий раб, идет на поводу той Переменчивой судьбы, что не подвластна нам. И в кровь мы расшибаем лбы, валясь к ее Ногам. Случилось как-то, что один из двух друзей убил Заклятого врага. Как сын за смерть отца он мстил. В своем решении суд был скор: убийц нельзя щадить. И вынес смертный приговор. А друг не знал, как быть. Преступника уже давно куда-то увезли. Так было, видно, суждено. Увидеть не смогли они друг друга, Чтоб потом расстаться навсегда. И горе поселилось в дом к товарищу тогда. Он думал: 'Может быть, давно казнен мой друг вдали От нашей милой и родной, любимой им земли. Что сделать я теперь могу для друга моего? Чем память дружбы сберегу, чтоб не забыть его?' Его мать с горя умерла. Отец давно убит. Сестер и братьев не дала ему судьба. Грустит о нем всего одна душа. Она принадлежит его любимой. Смерть ища, она к нему спешит, Но, может, боль ее пройдет, и кто-нибудь другой ее Навек свой дом возьмет и назовет женой? Нет, нет, такому не бывать. Пусть дерзок мой порыв, ее я должен в жены Взять, свою любовь забыв. Что скажут люди все равно. Теперь я все стерплю, ведь быть иначе не должно. И я не отступлю, когда я правильно решил. Пошлет мне сына Бог, когда ошибку совершил, Пусть буду одинок. Но если все же будет сын, я назову его Прекрасным именем родным в честь друга моего. Все совершилось так, как он решил. И через год, который промелькнул как сон, Узнал в селе народ, что сын родился у него, И он его назвал, как звали парня одного, Того, любимую кого себе он в жены взял. И вот прошло двенадцать лет. Однажды в ранний час, когда лишь заорал рассвет, Что восхищает нас неповторимой красотой, В селе узнали вдруг, что дом, забытый и пустой, Ожил, и странный стук всю ночь там раздавался. Кто посмел туда войти? Хозяин был казнен давно. Забиты были дверь, окно. Что можно в нем найти? Вошли. Была открыта дверь. То колдовство иль сон? Пред ними там стоял теперь, кто должен быть казнен. Как так случилось? Почему вопросы слышит он? Был смертный приговор ему тюрьмою заменен. Спросил, где мать. Ему в ответ сказали: "Умерла". Любимая? Уж много лет с другим живет она. На ней женился тот, кого ты другом называл. Он не ответил ничего и тихо застонал. А днем уже никто не знал, куда девался он И путь какой себе избрал и где построит дом. А он недалеко ушел от старого села. Пещеру скрытую нашел, которая была в горе, Что высилась вдали за лесом и рекой. В печали дни его текли, объятые тоской. Как трудно жить, когда и боль все некому унять, Когда для всех ты просто ноль и не от Кого ждать не только помощи какой, А утешенья слов. Живешь лишь со своей тоской, а голый камень кров. Ужасно в мире одному, когда болит душа, Когда не нужен никому и в доме ни гроша, Но серых дней несется рой. И вот в нежданный миг к нему вечернею порой Пришел один старик. И попросился на ночлег. Как гостя не принять? На стол поставил все, что мог. Поели, после спать легли. А рано утром он никак понять не мог, Куда исчез старик. И вдруг глядит в углу мешок. Записка на мешке. Всего в ней было пара строк: "Здесь золото, Оно того, в чьем доме сей мешок". Раскрыл. Желает ослепить блеск золотых монет. И он был рад, что может жить безбедно много Лет. Прошла зима. Весенний лес проснулся и вдохнул, И в море голубых небес деревья окунул. Весь мир смеялся, пил весну и, Словно птичья трель, роняя в луж голубизну, Хрусталь, звенит капель. Но ни весна и не восход не в силах Разогнать печаль того, кто смерти ждет, Чтоб больше не страдать. И что ему весны рассвет, когда и жить нет Сил? Что ночь, что день лишь серый цвет он видел. И решил покончить раз и навсегда с разбитой жизнью Счет. Ведь жизнь и смерть сильней всегда. Со смертью боль уйдет. И вот, когда он был готов расстаться с жизнью, Вдруг услышал тихий звук шагов, А после слабый стук. Он вышел. Видит, что одна усталая стоит Старушка. Ему она спокойно говорит: "Возьми меня к себе, сынок. Мне трудно жить одной. Ведь, как и я, ты одинок. Позволь мне быть с тобой. Пусть вместо матери тебе я буду. Ты же будь мне сыном. И тебе, и мне так лучше. Как-нибудь с тобой мы тихо заживем. Согласен?" Что же, мать? Идем. Проходит время. Осень льет холодные дожди, и листьев яркий хоровод Кружится впереди, и ветер их уносит вдаль, Роняя по пути. А в сердце прежняя печаль, и счастья не найти. Спросила как-то у него вдруг названная мать: "Скажи, сыночек, для чего ты должен так страдать? Тебе пора уже давно жениться. Хочешь, я схожу в соседнее село, Чтоб выбрать для тебя невесту?" Что же ты молчишь? Я от людей ушел, предпочитая леса тишь. Я здесь покой нашел. Там все друг друга предают, о чести позабыв. Кто слаб того нещадно бьют, а справедливость миф. Могу ли верить я любви? Ну разве что во сне. Испачкан мир в ее крови, и эта кровь на Мне. Не может время излечить ее глубоких ран. И стоит ли на свете жить, когда вся жизнь Обман? Опомнись! Если ранен ты одним шипом цветка, Зачем ты топчешь все цветы прекрасного венка? Когда ты приведешь жену в свой опустевший дом? Лелею я мечту одну, заветную, о том, Чтоб ты был счастлив, милый мой, Оставшийся свой век. И чтобы до конца с тобою был верный человек. Что ж, я согласен, если ты так хочешь. Но поверь, Не расцветут уже цветы в душе моей теперь. Решили. Месяц не прошел. Узнали все о том, что девушку себе нашел он И вернулся в дом. На свадьбу все село решили пригласить. Немало к ним гостей пришло, и друг там должен Быть. Вот мать гостей к столу зовет. Смех, музыка вокруг. Кто первый тост произнесет? Не он ли, старый друг? Все замолчали. Друг привстал и громко произнес, Приподнимая свой бокал: "За дружбу первый тост!" "Не смеешь ты за дружбу пить!" Хозяин, речь прервав, воскликнул. "Дай договорить, а после можешь сам судить, Прав я или не прав. Я помню день, я помню час тот, Страшный до сих пор, когда разъединила нас судьба. А приговор, который вынес суд тебе, Коснулся и меня. Тогда я клятву дал себе не забывать ни дня О долге дружбы. Потому решил я в жены взять любимую твою. Кому я должен был отдать ее, кого ты так Любил? Ты знаешь, у меня была любовь, Но я забыл о ней ради тебя. О, как о сыне я мечтал! Когда родился сын, мой старый друг, Его назвал я именем твоим. Немало лет прошло с тех пор. И вот вернулся ты, поверив в чей-то наговор. Себе ты вынес приговор, ушел от суеты мирской. Твою нужду я знал и думал, как помочь. Ты б денег от меня не взял, а просто Выгнал прочь. Скажи, ты помнишь этот миг? С набитою сумой к тебе пришел один старик. Отец был это мой. Что деньги? Ты был одинок. Я и об этом знал. И чтобы выполнить свой долг, я мать к тебе Послал. Ты даже не подозревал, Что матерью мою мать звал. Да, не узнал ты лиц родных, так время изменило Их. Но главное тебе пора, наверное, Узнать: твоя жена моя сестра. Что мне еще сказать? Я знаю, боль еще сильна от горя страшных ран, Но вновь мы вместе, старина. Возьми же свой стакан и вспомни юности мечты. Будь счастлив, весел, прост". "Когда не возражаешь ты, за дружбу первый тост".