Никто кроме нас

В день Победы Вновь везде царят аккорды марша, Все иное вывалив в отвал. В этот день святой Победы нашей я, Конечно, папу вспоминал. Но и в этот праздник, в День Победы, Все-таки не стоит забывать то, Что наши братья, папы, деды лучше научились убивать. Я не верю, что таким родился, просто страшной злобою Кипел тот солдат, что резал глотку фрицу, Чтобы я сегодня жил и пел. И сейчас победною порою думаю, Как людям не везло. Сами не рождаются герои, их из человека Лепит зло. Девиз Казимиру Баташову, своему другу, Посвящаю. Никто, кроме нас, нам наш дом и страну не Построит. Никто, кроме нас, не украсит наш край, Не спасет. Никто, кроме нас, в нашем доме для Гостя столы не накроет. Никто, кроме нас, нашим детям мир не принесет. Но все по-своему упрямы и капризны и недругами Тем разобщены. Но есть они с девизом "Честь дороже жизни". Кто охраняет честь мою, твою, страны? Никто, кроме нас, всех познавших любовь и разлуку, Не поднимет тот мир, что мы Родиной-мамой зовем. Никто, кроме нас, не возьмет на себя боль и Муку за всех близких своих, лишь бы счастьем был Полон их дом. Мы все по-своему упрямы и капризны И недругами тем разобщены. Но есть они с девизом "Честь дороже жизни". Кто охраняет честь мою, твою, страны? Посвящение центру "Т". Переменам не сразу наш мир изменить. Злобу, зависть и прочую дрянь, Что мешает подняться свободе и жить, Собирая кровавую дань. Смертью из-за угла всех пугали не раз. Знают все, но была не была. Почему-то уходят ребята в спецназ, Чтоб избавить отчизну от зла. А сомнение вдруг встрепенется. Мысли тщательно мозг прожуют, и поймешь то, Что все продается. Правда, к счастью, не все продают. Те, кто против, чтоб крысы сжирали страну Изнутри, сея ужас кругом. Те идут защищать так же, как в старину наши Деды, народ свой и дом. Кровь людей пьют убийца, насильник и вор, Выставляя клыки напоказ. Только трус может выдержать этот позор. А тот, кто против, уходит в спецназ. А сомнение вдруг встрепенется. Мысли тщательно мозг прожуют. Прав, кто скажет, что все продается. Но пусть помнит, не все продают. Чтобы мать не боялась за сына и дочь, Убегающих в жизнь с отчих глаз. Вы идете сегодня в ненастную ночь. Говорите, надейтесь на нас. Да, теряют друзей, как частицы себя, Но с дороги своей не уйдут. Им бы Родина краски спасти для тебя. А Бог даст, и они поживут. А старшему скажу, во всяком случае, Всегда легко изгнать из рая ад. Позволь все, что несет благополучие, И ты имеешь право на диктат. А сомнение вдруг встрепенется. Мысли тщательно мозг прожуют, и поймешь то, Что все продается. Правда, к счастью, не все продают. Когда я жил без мудрости грехов, Еще не ощущая в слове вкусность, Наивный рой возвышенных стихов оставила моя смешная Юность. Я верил только в то, о чем писал, И точно знал еще, каким я буду. И потолок так низко не свисал над головой, Оставив место чуду. Тогда, когда еще не обманул вот только маму и Случайно друга, когда еще Я в жизни не тонул и не познал позорного Испуга, я радостью хотел в наш мир входить. Каким я стал, теперь не мне судить. А ты лжива, как все, Как все женщины мира. Почему же с тебя рисовал облик чести? Почему ж из тебя сотворил я кумира? Почему для тебя я писал свои песни? Может быть, ты живешь, чтоб нести вдохновение, А потом обретешь мою душу за строчку, А потом пропадешь, как пустое видение, И оставишь, как есть, умирать в одиночку. Где ты была, когда в моей крови горел огонь Неузнанных желаний, когда я верил искренней любви, Не испытав измены и страданий? Где ты была, когда в душе моей светил, Не угасая, луч надежды, когда я ждал восторгов и Страстей с наивной верой юного невежды? Мы встретились с тобой, когда мой пыл угас в Минутных ласках без восторга, когда я отстрадал и Отлюбил и пеплом жизни устлана дорога. И наша встреча для меня беда. По мне, чем поздно, лучше никогда. Прожарив тело над кострами ада, В последний день, убитый черти чем, Не буду петь о том, как жить мне надо. Потрачу песню на вопрос зачем. Ищу ответы на свои вопросы. А если не на все, хоть на один. Но здесь значения не имеют дозы. Желаю знать я раб иль господин, Кто исполнитель я или художник, Судьба предназначение или нет, Я беспредельщик или осторожник, Едящий жизнь иль сам ее обед. Не буду от себя все время бегать. Себе уже давно я разрешил забыть про то, Что завтра буду делать. Зачем же помнить то, что совершил? Не то чтоб я от жизни укрывался иль за Нее цеплялся, словно спрут. Я прав лишь в том, что черному не сдался, Хоть и не знаю, как его зовут. Живу по-разному: то выпью, то икаю, Куда-то в прошлое забросив свой покой. Есть люди, у кого судьба такая. А почему-то у меня судьба такой. Кто жрет свое сегодня с груды свалок мировоззрений Трезвых, но чужих, тот, как еврей крещеный, Так же жалок, шумлив для знатоков, Для мысли ж тих. Пусть вера в высший смысл неистребима, Но как надежда ни была б крепка, Раз наша смерть пока непобедима, То значит, жизнь бессмысленна пока. Я, уставая от дневного бега, назойливо обдумывал Ночами, в чем заключен предел для человека, И догадался: наш предел мы сами. И глубоко, почти до бессознания, Понятна мне магическая сила любви, Что для спасения мироздания и веру, И надежду в жизнь вносила. Но суета, что в песне Соломона, Не суета, а вечное движение. Чтоб это осознать, не надо трона, Достаточно к творенью уважения. Не спорю, каждый в чем-то одинок. Все не всегда изысканны и строги, Но истина опять у наших ног лежать осталась пылью На дороге. Преодолев упорную сонливость, я осознал в Болезненном искании, что вера в Бога вера в Справедливость, что не приемлет лжи и подаяния. И эту высшую надежду сохраняя и возведя ее к Вершинам веры, любовь, уже, конечно, Неземная, спасет меня от страшных лап химеры. И пусть я жизнь свою грехами мерю, Но не затмит мне мысль сомнений груда. Я смею утверждать о том, что верю. Я с детства верил в справедливость чуда.