Martha Is Dead E

Странный, сумасшедший, больной, Неуравновешенный, псих, ненормальный. Эти стигмы всегда витают где-то рядом, Защищая условно здоровых от мира непонятных людей, Слышащих голоса или разглядевших в нас львов. Люблю ее, ненавижу, она растворилась где-то там, Где некогда жила ее душа. Мир ощущается холодней, когда я не пойду. Тоска на девять девятьдесят четыре. Марта сдохла, но ее голоски звучат. Тихое озеро, темная гладь. Тебя под водой не видно опять. Я кожу срываю, холодная кость, Чтоб стать отраженьем безумных мыслей. И мое мата налились во мне. Твой голос навеки остался во мне. Я режу лицо, чтоб на тебя походить, Но мертвую душу нельзя оживить. Часы продолжают отсчитывать время, Но секунды будто застыли. Я отсутствие, пустота, которую не заполнить биением Сердца. Чья же частица осталась, Словно роса на траве, горько-сладкая боль, Что не желает утихать. Скрипят половицы, в ушах белый шум. Я прячу секреты от всякой ерунды. Мачеха чтет проклятья, отец слепо верит, А в зеркале дьявол не скалится, мерит. Кто из нас мертв? Ты это я, боль это Ты. И мое мата налились во мне. Твой голос навеки остался во мне. Я режу лицо, чтоб на тебя походить, Но мертвую душу нельзя оживить. Белое платье в кровавой грязи. Сестра, ты слышишь? Прошу, не молчи. Твои мертвые губы шепчут: "За что?" И правда утонет в мутных водах. Кукла без глаз, телефонный звонок. Каждый выпад это новый порок. Воспоминаний червивый клубок. Я нажала на курковой крючок. Фотоаппарат сохраняет обман. Проявки кошмар, дурманящий сплит. Разрезаю плоть, чтоб почувствовать боль, Играя чужую ничтожную роль. Тону в ружевом, вкуса тебя. Череп на вывал всего лишь предлог. Так как шакалы терзают кишки. Все не так просто. Хочу быть живой, тобой безупречно Любимой сестрой. Вскрытая грудь, сердце наружу. Материнский ужас, проклятье гложет душу. Язык отрезан, крики немой. В петле кошмара замучили мороком. Река тихо несет свои воды там, Где звучали молитвы. Скалы без совести прожорливы к жертвам погибших. Тайна той жизни, что она так скрывала, звезды Трусливо выдали краской. От лучезарного взгляда стало пахнуть насильем. Кошмарами теперь я во сне пожираешь. Марта, прошу, растворись в дымке памяти. Призрачный свет любви придал лунным сияньем. И если в детстве мы боялись монстров, опасных Взрослых и темноты, то повзрослев, Испытываем ужас от больничных коек, приставленных к Стене с зарешеченным окном. Страшнее безумия только смерть.