Холодный орден

Ты уходил обычный, чуть не бритый. Сказал нам: "Жди, я скоро буду дома". А чай твой так остался недопитым, И тишина мне стала незнакома. Я проводила молча, без оглядки, Ладонью проведя по волосам. Ты улыбнулся: "Мама, все в порядке". Но сердце не поверило словам. Когда они вошли, я все узнала по тишине и Взглядам у дверей. Я имя сына в голос закричала, Как будто крик способен Возвращать людей. Мне на ладонь холодный орден лег, Где помнилось тепло щеки небритой. Он оказался тяжелей тревог и тяжелее двери, Навсегда закрытой. "Ваш сын герой" звучало надо мной, Но эти речи душу не согрели. Я отдала бы целый мир за голос твой. За то, чтоб двери Снова заскрипели. В твоей комнате все застыло странно. На стуле куртка, кружка у окна. Я дверь не закрываю слишком рано, Как будто ты вернешься до темна. Твой номер в телефоне под рукою я все никак Не в силах удалить. Мне кажется, пока он есть со мною, Ты можешь все-таки звонить. Мне говорят, что ты держался стойко, Что не оставил близких в их беде. А мне бы голос твой услышать только. "Не бойся, мама, я уже в пути к тебе". Мне на ладонь холодный орден лег, Где помнилось тепло щеки небритой. Он оказался тяжелей тревог и тяжелее двери, Навсегда закрытой. "Ваш сын герой" звучало надо мной, Но эти речи душу не согрели. Я отдала бы целый мир за голос твой. За то, чтоб двери Снова заскрипели. Приснись мне не в парадном мне героем, А тем мальчишкой с раненым коленом. Я снова тихо двери приоткрою, и ты войдешь родным, Обыкновенным. Скажи: "Я здесь" и сядь со мною рядом, Как в детстве, голову склонив к плечу. Пусть утро все разрушит беспощадно. Я снова ночь О встрече попрошу. Мне на ладонь холодный орден лег, Где помнилось тепло щеки небритой. Он оказался тяжелей тяжелее двери, Навсегда закрытой. "Ваш сын герой" звучало надо мной, Но эти речи душу не согрели. Я отдала бы целый мир за голос Твой. За то, чтоб двери Снова заскрипели. Я прижимаю орден до рассвета, Как будто в нем остался голос твой. Но в нем ни твоего дыхания, ни ответа. Лишь холод, Принесенный мне Домой.