Город

В спину раненый ветер Умирал за тебя на веревках. Солнца хрупкие сети Рассыпались на черных циновках. Небо в серую клетку, Дождь кромсал отражения в лужах. На дорожной разметке Пятна крови, зарубки на ружьях. Крепкий утренний кофе И глубокий глоток никотина. Петропавловский профиль, Облака из кусков пластилина. На обугленной коже Площадей и перекрестков проспектов отпечатки Прохожих. В окулярах прицелов объекты. В Списках павших за веру Много стертых от времени строчек. Мы коптим атмосферу, Выходя из своих одиночек. И не дрогнет на спуске Указательный палец в перчатке. Коридор слишком узкий, нам придется лежать на Брусчатке. Ночь, пропахшая дымом, И затекшие веки рассвета. Ты моя Хиросима, Растворятся в окне силуэты. И всем сестрам по целям Нам разбитое небо в алмазах. Распластавшись по берегам, Задыхаться тебе в едких газах. Смотришь в упор в отсеку окон вена Невы бурлит Кровостоком. На эшафотах линий и улиц молятся те, Что только очнулись. Я же твой раб и твой наемник, твой крепостной И беспризорник. Дай мне дождя вволю напиться и дай мне веры Не ошибиться. Зверь не знает покоя. Боги курят на лестничных клетках, Водкой из зверобоя Запивая блаженство в таблетках. Все сначала, все сызнова Строить храмы и замки на сваях. Ждать Мессию и вызова И самим зверю вызов бросая.