Недотыкомка

Она сосёт, но я чувствую кидалово. В форме ракеты пенал называли самотык, А ты недотыкомка. На полу пожар, я клошар, а ты не шаришь. На бумере заедет Димон Ушпаренный, И мы поднимем шпаргалку в мастер-кладе, Сделанном под камень. Играем в рогалик или в Insider Kings, А жизнь пролетает, как лайнер вниз. А я возвращаюсь в свой money мир. Железный Херд и Герман Вирт смеётся над нами. Над Истрой поднимается готическое знамя. История Европы, где фаллическое пламя разгорается, И белый геноцид не за горами. Работай на него, азиатские тигры. И истина в кустах, закат над Рио Негро. Бланч, бланч, бланчик в Амстердаме. Вряд ли краковской колбаски я возьму в Универсаме. И слезает кожа, радиоактивная прививка. Дожить до тридцати открыта новая ачивка. Эй, чифирок. Эй, мусорок, татуха слон. А если, если не Навальный, то тогда повальный морг. Едем в морг на бизнес-классе, забираем старика. Пиво, слёзы проливаем это русская река. Люциферик посетил все социальные мочикоро. Забавно, что в переводе с японского это значит Буквально «кидай город». Грехопадение вот что значит кидалово. А внутри меня уютно и зелено, словно в лесах Северного Сиэтла. И я стою посреди улицы деревянной, как статуя рыбы В Бергене. Это в Норвегии. Я был там, когда мне было тринадцать. Герман Вирт посмеётся, а реально потомок ариев и Варягов. Эго лопнуло в покаянии, Мироздание сузилось до размеров матраса или вот Этого пятнышка, которое появляется, когда в темноте Закрываешь глаза. Я прыгаю на мосту с другом Напротив замка. Ночь. Вайнштайн проспал подряд трое Суток с перерывами на поссать с вопросом: «Кто я, Отче, для чего так хочется умирать?» На Январской реке в фавеле Дона Марта Светов гуляет В объятиях Бога, и я вспоминаю своё третье имя, Что выкрикивал богатырь Воровская Лапа. Он кричал: «Пересвет!» Господи, где взять сил? Тут во сне я вселенную объяснил. Покровителям гнозис отсрок скостил. Почему я простил, но не отпустил? Почему рассыпаюсь, не застывая? Для чего мне всю жизнь так хочется быть бомжом Или Псково-Печерским монахом? Ведь вот есть новые небеса, а вот вложенный в Себя мир оттенков двойственности, а вот вознесённая Мать-земля. И я играю без сил, пустой грустный, Но богоподобный. Той зимой до начала времён я слепил Девять миллиардов снеговиков и издали видел, Как Батя сотворяет небо и землю. И всё бы ничего, но тем летом мне не Поддавался даже трёхколёсный велик. Но велики надежды на становление человеком, И теперь для меня недотыкомка это рэпчик, которого Не было. Недотыкомка это совместка с ангелом, Которой вовсе и не было. Недотыкомка исповедь Бога, которого, Знаете, не было. Недотыкомка это рэпчик, Которого попросту не было. Недотыкомка пиратский фиток. Демка, украденная из ТГ-канала. Двадцать четвертый год странный, как мироздание или Библиотека файлов у меня на компике. Странный, как дирижабль или духовное сходство Дэна Хармона и Александра Ионова. Пока Андерболл открывал портал в ад в Майнкрафте, Я приоткрыл врата рая в реале. Первого января почил Алексей Трехлебов. Мало кто знает, но он спас мою сестру от Мучительной смерти, буквально сотворив чудо в нашей Квартире в Купчино. Это был конец девяностых, и я тогда ещё не Родился даже. Я узнал об этом сегодня. Я узнал об этом от мамы. Тогда четыре животных и двадцать четыре старца пали Пред Агнцем, имея каждый гусли и золотые чаши, Полные фимиама, которые суть молитвы святых. И поют новую песнь, говоря: «Достоин Ты взять Книгу и снять с неё печати, ибо Ты был Заклан и кровию Своею искупил нас Богу из Всякого колена, и языка, и народа, И племени, и соделал нас царями и священниками Богу Нашему. И мы будем царствовать на земле». И я видел, и слышал голос многих ангелов вокруг Престола, и животных, и старцев, И число их было тьмы тем и тысячи тысяч, Которые говорили громким голосом: «Достоин Агнец закланный принять силу, И богатство, и премудрость, и крепость, И честь, и славу, и благословение». И всякое создание, находящееся на небе, И на земле, и под землёю, и на море, И всё, что в них, слышал я, говорило сидящему На престоле и Агнцу благословение, И честь, и слава, и держава во веки веков. И четыре животных говорили: «Аминь». И двадцать четыре старца пали и поклонились Живущему во веки веков.