Спящая красавица E

Ля, ля, ля, ля, ля, ля. Лю, лю, лю. В тридевятом сельсовете, где цветет бурьян, Жил пацан по кличке Толик, вечно в сопли пьян. Он по барам не ходил, не курил "Парламент", Девку трахнуть для него целый был регламент. Как-то шел он через лес, матерно ругался. Тут заброшенный замок на пути попался. Стены мхом обросли, стекла все побиты и тропинки к Той избушке наглухо забыты. Толик выпил самогона, выбил нахуй дверь. Интересно стало гаду, что за страшный зверь в этой Глухомани дикой притаился в темноте. Может там мешок с заначкой, сука, на плите? Пробирается навочь сквозь паучий клей, Матюгами кроет черта, ищет, где светлей. Залезает на чердак, еб твою направо. Там стоит кровать летая, а на ней забава. Спит деваха, просто шик, губы как малина. Ноги длинные, худые, прямо балерина, Только бледная, пиздец, как из морга туша. Спит сто лет, не дует в ус, тишину не Наруша. Рядом на столе записка, почерк дедов мад. Кто нарушит этот сон, сам и виноват. Укололась девка спицей прямо в средний палец и Теперь ее не взвинт ни один засранец. Толик рипу почесал, расстегнул ширинку. Я же, блядь, прекрасный принц, оживлю картинку. Нахуя ее будить поцелуем в губы? Я сейчас ее встряхну, аж заплещут трубы. Она спит сто лет, сука бледная, Как покойница в гробу девка бедная. Сиськи кверху торчат, манят дурака. А у Толика уже поднялась рука. Эх, красавица спящая, сочная узда. Не поможет тебе, девка, даже трижды та звезда. Сейчас проснешься, ё моё! Принц пришел в твое жилье. Завалился Толя в грязных сапогах на нары, От него разит говном и несет перегаром. Только вставил он снаряд в спящие ворота, Началась в колхозном замке дикая работа. Вдруг раздался жуткий гром, затряслись стропила, У красавицы в глазах вспыхнула хмырила. Распахнулись зенки насквось, красные, Как угли, зубы выросли в момент, рожи сразу сдулись. Эта сука не принцесса, эта ведьма-вампирюга. Ей сто лет не привозили свежего копчуга. Закричала девка басом: "Ох, ебать подгон! Свежий хрен ко мне приперся, выгнал сладкий сон. Сто лет клитор мой чесался, сохла голова, А теперь тебе, Толян, полная пизда". Сжала ноги, когтями Толика скрутила и плечо ему Клыками яростно всадила. Кровь хлестала на обои. Толя закричал: "Отпусти, овца лесная, Нахер я в тебя кончал?" Но деваха во вкус вошла, Жопою виляет. И из Толика всю кровь махом выпивает. А стояла сто лет сука бледная, А теперь она живая баба вредная. Зубы в горло вонзила, сосет, как насос. У Толяна в башке гробовой вопрос. Вместо секса лихого блядский приговор занесет ложе Дурака в этот дикий бор. Клыки острые, во, жопа синяя. Вот и кончилась любовь-песня длинная. Петухи в селе запели, солнце поднялось. Только Толику пожить больше не пришлось. На кровати над убою, где лопух растет, Вместо принца теперь бледный трупик синий ждет. А красавица очнулась, марафет навела, Взяла Толика рубли, в сельмаг побежала купить водки И закуски, парня помянуть и пойдет в лесную глушь Снова прикорнуть. Сказка ложь, да в ней намек для любого кобеля: Не еби того, кто спит, не зная нихуя. Если баба неживая и лежит в гробу, Не хрен совать туда свою балду. А не то принцесса встанет, высосет до дна, Не останется от члена лишь одна струна. Она высосет, она высосет, сука, Обещаю тебе, девка, высосет. Пиздец пришел!