Спящая красавица (Alternative Version) E

В тридевятом сельсовете, где цветет бурьян, Жил пацан по кличке Толик, вечно в сопли пьян. Он по барам не ходил, не курил Парламент, Девку трахнуть для него целый был регламент. Как-то шел он через лес, матерно ругался. Тут заброшенный замок на пути попался. Стены мхом обросли и стекла все побиты, И тропинки к той избушке наглухо забыты. Толик выпил самогона, выбил нахуй дверь. Интересно стало гаду, что за страшный зверь в этой Глухомани дикой притаился в темноте. Может, там мешок со ночью, сука, на плите. Пробирается наводчик сквозь паучий клей, Матюками кроет черта, ищет где светлей. Залезает на чердак, еб твою направо. Там стоит кровать литая, на ней забава. Спит деваха просто шик, губы как малина. Ноги длинные, худые, прямо балерина, Только бледная пиздец, как из морга туша. Спит сто лет, не дует в ус, тишину не Нарушает. Рядом на столе записка, Почерк дедов ма. Кто нарушит этот сон, сам и виноват. Укололась девка спицей прямо в средний палец и Теперь ее не сдвинет ни один засранец. Толик репу почесал, расстегнул ширинку. Я же, блядь, прекрасный принц, оживлю картинку. Нахуя ее будить поцелуем губы? Я сейчас ее встряхну, аж заплещут рупы. Она спит сто лет, сука бледная, Как покойница в гробу девка бедная. Сиськи кверху торчат, манят дурака, А у Толика уже поднялась рука. Эх, красавица спящая, сочная узда, Не поможет тебе, девка, даже трижды та звезда. Щас проснешься, ё моё, принц пришел в твое жилье. Завалился Толя в грязных сапогах на нары, От него разит говном и несет перегаром. Только вставил он снаряд в спящие ворота, Началась в колхозном замке дикая работа. Вдруг раздался жуткий гром, затряслись стропила. У красавицы в глазах вспыхнуло хмырило. Распахнулись зенки настежь, красные как пугли. Зубы выросли в момент, рожи сразу сдулись. Эта сука не принцесса, эта ведьма вампирюга, Ей сто лет не привозили свежего хавчуга. Закричала девка басом: "Ох, ебать, Бать гон, свежий хрен ко мне приперся, Выгнал сладкий сон". Толик клитор мой чесался, зашла голова. А теперь тебе, Толян, полная пизда. Сжала ноги, как тисками, Толика скрутила и в плечо Ему клыками яростно всадила. Кровь хлестала на обои. Толя закричал: "Отпусти, овца лесная, Нахер я в тебя кончал?" Но деваха во вкус вошла, жопою виляет и из Толика всю кровь махом выпивает. Она стояла сто лет, сука бледная, А теперь она живая, баба вредная. Зубы в горло вонзила, сосет, как насос. У Толяна в башке гробовой вопрос. Вместо секса лихого блядский приговор занесло же Дурака в этот дикий бор. Клыки острые, во, жопа синяя. Вот и кончилась любовь-песня длинная. Петухи в селе зали, солнце поднялось, Только Толику пожить больше не пришлось. На кровати на дубовых, где лопух растет, Вместо принца теперь бледный трупик синий ждет. А красавица очнулась, марафет навела, Взяла Толика рубли и в сельмаг побежала. Купит водки и закуски парня помянуть и пойдет в Лесную глушь снова прикорнуть. Сказка ложь, да в ней намек для любого кобеля: Не еби того, кто спит, не зная ни хуя. Если баба неживая и лежит в гробу, Нехрен совать туда свою балду. А не то принцесса встанет, высосет до дна и Останется от члена лишь одна струна. Она высосет, она высосет, всю кровища из тебя девка Высосет. Пиздец пришел. Пиздец