Тризна

Над скальной грядою осломился ветер. Его завыванье, как трубы богов. И алым плеснёт, разольёт на рассвете. И небо приветствует старых врагов. Долина внизу припорошена снегом и в девственном Трепете скована, ждёт. Никто не нарушит банальным ночлегом, Хоть в вымпе туманной огонь промелькнёт. Долина внизу припорошена снегом и в девственном Трепете скована, ждёт. Никто не нарушит банальным ночлегом, Хоть в вымпе туманной огонь промелькнёт. В седых облаках, незаметные снизу, В сиянии тусклом крыла распахнут. Валькирии служат великую тризну для тех, Кто уже никогда не вздохнут. И только развеет в тумане белёсом проступят фигуры Косматых бойцов напротив друг друга под древним Утесом, где сложены сотни иных черепов. Они будто звери. Их ярость безмерна, и каждый за истину нынче стоит. Отцы проклятыми. Война неизбежна, когда отцов им шаман говорит. В седых облаках, незаметные снизу, В сиянии тусклом крыла распахнут. Валькирии служат великую тризну для тех, Кто уже никогда не вздохнут. И в битве сойдутся жестокой, кровавой. Здесь нету пощады и времени лгать. Покроют себя не тускнеющей славой, До капли растратив запал убивать. И даже когда без оружия руки зубами готовы Противника грызть, и вой разнесется по снежной Округе. Последний, кто выжил с отчаяньем взвыть. В седых облаках, незаметные снизу, В сиянии тусклом крыла распахнут. Валькирии служат великую тризну для тех, Кто уже никогда не вздохнут. А кровь на снегу на ветру замерзает, И души уходят спокойно наверх. Шаманы не лгут, они направляют. Так было всегда. И так будет вовек. В седых облаках опускаются плавно. На лицах прекрасных безмерная скорбь. Их в ад обманули, ушли безвозвратно, Без цели, без мысли познали лишь боль. В седых облаках опускаются плавно. На лицах прекрасных безмерная скорбь. Их в ад обманули, ушли безвозвратно, Без цели, без мысли познали лишь боль. Цели, без мысли познали лишь