ZHIDKOSTY

С утра смотрю на мир, будто Лебовски. Но белый русский выпил свой Белорусский. Снова нужна жидкость, чтоб приняться за искусство. Под лампами расту, но и дни тоже несутся. Растворяемся, концентрирумся, распыляемся на атомы, На вирусы. На куске папируса, что терпит наши Высказы. Разлетятся мысли волнами, Пусть смотрят искоса. Куришь Winston, что в кармане, тоже опустел от Города. Тронет аж до сердца недотрога тронута. Мы все ищем средство от непонятого вороха, Меняя состояние от жидкого до твердого. С рождения до эпитафии суждения лишь о метании. За фантики амфоры с амброзией. Метафоры, как розгами, жгут душу прямо россыпью. На пороге осени молниями с грозами. Пока за окном толпы мокнут, свою душу в топку. А толку? Мы все ищем тот путь. На тонком жидкость остужает горло холодным. Пока за окном толпы мокнут, свою душу в топку. А толку? Мы все ищем тот путь. На тонком жидкость остужает горло холодным. Мне уже гораздо лучше. Честное слово. Да, ваше состояние улучшилось. Я смотрю на потолок. Он как белый лист нетронутый, а в голове моей Сценарий давно понятый. Переписан сотни раз, но финал все тот же скомкан. И я герой второго плана в своей комнате. Город давит бетоном, неоном режет сетчатку. Мы играем в эту жизнь, ставим на одну лошадку, Что давно уже не в форме и бежать не В состоянии, забывая вкус свободы теряясь в Осознании. Память старая кассета, Зажевавшая пленку. Голоса из прошлого звучат так глухо и тонко. Я пытаюсь склеить кадры, но выходит абстракция. В этом фильме без оваций моя ситуация. Это дым, что вьется к лампе и молчание в Квартире, пока где-то там снаружи все стреляют, Будто в тире по чужим пустым надеждам, По своим пустым мечтам, оставляя только пепел этим Серым городам. Потолок как чистый холст, но в душе моей нечисто. Мысли крутятся как диск позабытого артиста. Каждый день это ремейк, где финал давно известен. Я застрял в одной из сцен, и мой мир Стал слишком тесен.