Живой

За стеклом вагонным тает дым Машет провожатая рука Только он стоит недвижим Взгляд его темней, чем у быка Карие глаза горят огнём Не моргая, смотрят в никуда Мать крестит его дрожащим лбом Сыну говорят «вернись, когда...» Пахнет домом — хлеб и дым Пахнет матерью и теплом Он запомнит этот миг одним Чтоб потом дышать им, как числом А в глазах — ни страха, ни тоски Только сталь и угольная высь Знают карие зрачки Что они с врагами сочлись Карие глаза — как старый свет Их не стереть, им тысячи лет Здесь земля прокисла от свинца Небо — серой ватой в три ряда Только взгляд мальчишки без отца Не теряет карие цвета Он глядит в прицел поверх травы Видит мир, расколотый на «до» и «после» В карих — отблеск рваной синевы Словно в чашках кофе капли воска Там, в тылу, девчонка с ним в ладу Шлёт конверт, где «жди» и «очень жду» Только он устал уже в аду Видеть смерть в карающем ряду Руки помнят приклад, как тепло Пальцы знают, где спусковой Только сердце ещё не ушло Оно там — за линией, за чертой Но глядит и взглядом тем живёт Карий цвет — как клятва, как долг Карие глаза — как старый свет Их не стереть, им тысячи лет Он стоит у входа, у дверей Пахнет домом, хлебом и теплом Только взгляд стал строже и мудрей Словно выкован в горниле злом Карие глаза теперь с искрой Грусть и мир ужились в них втроём Он глядит в глаза мальчонке той поры Что осталась там, за «рубежом» Что-то умерло в нём там В глине, в стали, в чужом огне Но глаза — как старый храм Всё ещё теплятся в тишине Мать рыдает, гладя по щеке «ты живой, сынок, теперь всё зря» В карих — небо, сжатое в руке И слеза, что светится, горя Мальчик вырос взгляд его — ответ Карие глаза — как старый свет Карие глаза — как старый свет Их не стереть Им тысячи лет