Ожидание

Я лежал при синеватом свете ночника, Никак не мог заснуть. Вагон несло, качало среди северной тьмы зимних Лесов. Мерзло, визжали колеса под полом, И было мне тоскливо и одиноко в холодноватом Двухместном купе. И я торопил бешеный бег поезда скорей, Скорей домой. И вдруг Поразился: О, как часто я ожидал тот или иной день, Неблагоразумно отсчитывая время, Подгоняя его, Уничтожая его, одержимый нетерпением. Чего я ожидал? Куда я спешил? И показалось до дикости странным, Что почти никогда в прожитой молодости я не жалел, Не осознавал утекающего срока, Словно бы впереди была счастливая беспредельность. Я неистово торопил время в детстве, Ожидая день покупки перочинного ножа, Обещанного отцом к Новому году. Я с нетерпением торопил дни и часы в надежде Увидеть ее с портфельчиком, в легоньком платьице, В белых носочках, аккуратно ступающую по плитам Тротуара мимо ворот нашего дома. Я ждал того момента, когда она пройдет мимо меня И, омертвев, с презрительной улыбкой влюбленного Мальчика, наслаждался высокомерным видом ее Вздернутого носа, веснушчатого лица и с тайной Влюбленностью долго провожал глазами две косички. Тогда ничего не существовало в мире, Кроме кратких минут этой встречи. Не существовало и в юности реального бытия до того Блаженного часа одурманивающих прикосновений, Стояния в подъезде около паровой батареи, Когда я ощущал сокровенное тепло ее тела, Ее колени, прижатые к моим коленям, Влагу ее зубов, ее податливые губы, Вспухшие в болезненной неутоленности поцелуев. Отрешенные от всего человечества, Одни на лестничной площадке под тусклой лампочкой мы Были на последней грани близости, Но не переступали эту грань. Нас сдерживала стыдливость неопытной чистоты. Переставала существовать самая жизнь. И не было смерти, потому что мы не думали Ни о жизни, ни о смерти. Мы возвращались куда-то назад, В счастливую бездну изначальных на земле мгновений, В мгновения первозданной любви, Толкнувшие мужчину к женщине, раскрывшие перед ними Веру в бессмертие. Гораздо позже я понял, Что любовь мужчины и женщины Есть великий акт творчества, где оба чувствуют себя Святейшими богами, и присутствие в мире власти любви Делает человека безоружным властелином, Подчиненным всеобъемлющей доброте природы. Нет, я не думал об этом тогда. Но если бы спросили, согласен ли, Готов ли ради встречи с ней в том подъезде Возле паровой батареи под тусклой лампочкой, Ради ее губ, ее дыхания отдать несколько лет своей Жизни, я ответил бы с восторгом: Да, готов. Иногда Я думаю, что И война Была как бы длительным ожиданием, Бесконечным мучительным ожиданием Прерванного свидания с радостью. Все, что мы делали, было за дальними границами Любви. Терпеливое ожидание Длило наши дни на простреленных полях и вместе Очищало наши души от смрада висящей над окопами Смерти. Нас было много, И мы шли туда Молодые, Веселые, Не ощущая угрозы вечного Одиночества. Какая безысходность одинокой песчинки охватывает Меня, когда я думаю, Сколько кануло нас в никуда за той далекой щелью Заката жизни, Которая в кошмарных снах представляется мне все Чаще. Я помню первый успех в жизни и предваряющий его Звонок по телефону, в котором было обещание этого Успеха, долгожданного мною. Я бросил трубку телефона и сдавленным шепотом Воскликнул: "Черт возьми, наконец-то!" И подпрыгнул молодым козлом возле телефона и, Разговаривая сам с собою. Однако я не сошел с ума. Я просто был на пороге того, что представало Важнейшей вехой моей судьбы. И если бы опять спросили меня тогда, Отдал бы я часть своей жизни, чтобы сразу приблизить Желанную цель, я ответил бы без заминки: Да, я готов сократить земной срок. Разве когда-нибудь раньше я замечал молниеносную Быстроту уходящего времени? Нет, Нет. И только Сейчас, прожив свои лучшие годы, Переступив срединную грань века, Порог зрелости, Я не испытываю былой радости завершения И уже не отдал бы ни часа живого дыхания За нетерпеливое удовлетворение того или иного Желания, За краткий миг результата. Почему? Я постарел, устал, Пресытился? Нет, Нет. Только теперь я понимаю, что путь воистину Счастливого человека от рождения до последнего Растворения в вечности и есть тормозящая Неизбежную мглу небытия радость ежедневного Существования в окружающем мире. И я поздно, Поздно осознаю, Какая же бессмысленность торопить и вычеркивать Ожиданием целые дни, то есть неповторимость Мгновений жизни, Данные нам единый раз как бесценный подарок.