222

Тысячи раз думал бросить всё, и провожала нас злая Молва. В мире обольстительных почестей могут сломать Даже слова. Тысячи раз думал бросить всё, и накалялись нервы до Бела. Это едва ли кончится. Теперь попытка двести двадцать два. Хочется просто без пошлости и понта поговорить Всерьёз о наших прошлых горизонтах, о тех мечтах, Что были в грозы брошены без зонта, о тех Мостах, что сложены к дому из грёз обломков. Что-то далось кровью и потом, что-то легко, Экспромтом. Кто-то наш горький стих скомкал, кто-то Спасён был осколком. Успех для нас возможен или же он фонтан на Смех? Нас, может быть, разложит по дилонтам вдали. Стану ли для них и я как Дали? Или же стихи мои им хуже, чем вид падали? Просто каракули с запахом нафталина или неповторимым Чтивом силой оракула. Мы баловались дабл таймом ещё в противоядия и Одеяла. Я, шуча, в триаде перетягивал. Но вот и он, год спустя вышел Орион. И дежавю гром, хотя рэп про любовь был мой Битом. Я просто рассыпался в экспериментах на точке Рассыпа. Сразу сквал чувств выпустив в август, Не дать остыть потом альбому. Еще альбом, еще альбом. Облом. Еще облом. Ведь я о чем? Кто-то пишет песни сам для Себя, кто-то для близких. А я не я, когда не при делах наши Диски. И всякий раз, когда казалось, Крах невероятно близко, собираюсь по частям, Прежде стирая шпески. Тысячи раз думал бросить всё, и провожала нас злая Молва. В мире обольстительных почестей могут сломать Даже слова. Тысячи раз думал бросить всё, и накалялись нервы до Бела. Это едва ли кончится. Теперь попытка двести двадцать два. Можем ли быть или утонем? Крикнуть или не стоит? Быть нам или спорить, разбить или построить? И кто эту нить дал, чтоб скоро нам сшить? И кто кроил, кто мир устроил и в нём Кто я? Кто я сам для себя и кто Я для них, а? Может, воля твоя дать им вскоре забыть нас? Доколе мы бить будем в бровь и не бить В глаз? Доколе, как боль эта, ну что ли Не видно? Господи, прости меня, Грешного, жил пустыми надеждами. Все с такими невеждами посреди неизбежного. Взводили неспешно мы над пустыней безбрежной в рай Свои мосты над разверженною бездною. Знать бесполезно всё пытались, не ошеломили. Знать, на охоте не медведя мы, а пса ловили. Люди танцуют танец и танцуют его с Саломеей. Это соло мне как испытание соло мио. Тысячи раз думал бросить всё, и провожала нас злая Молва. В мире обольстительных почестей могут сломать Даже слова. Тысячи раз думал бросить всё, и накалялись нервы до Бела. Это едва ли кончится. Теперь попытка двести двадцать два.