Всё живое особой метой

Все живое особой метой Отмечается с ранних пор. Если не был бы я поэтом, То, наверно, был мошенник и вор. Худощавый и низкорослый, средь мальчишек всегда Герой, Часто-часто с разбитым носом приходил я к себе Домой. И навстречу испуганной маме я цедил сквозь кровавый Рот: "Ничего, я споткнулся о камень, Это к завтраму все заживет". И теперь вот, когда простыла этих дней кипятковая Вязь, беспокойная дерзкая сила на поэмы Мои пролилась. Золотая словесная груда! И над каждой строкой без конца отражается Прежняя удаль забияки и сорванца. Как тогда, я отважный и гордый, Только навью мой брызжет шаг. Если раньше мне били в морду, то теперь вся В крови душа. И уже говорю я не маме, а в чужой Хохочущий сброд: "Ничего, я споткнулся о камень, Это к завтраму все заживет". Все живое особой метой отмечается с ранних Пор. Если не был бы я поэтом, то, Наверно, был мошенник и вор. Худощавый и низкорослый, средь мальчишек всегда Герой, часто-часто с разбитым носом Приходил я к себе домой. Как тогда, я отважный и гордый, Только навью мой брызжет шаг. Если раньше мне били в морду, то теперь вся В крови душа. И уже говорю я не маме, а в чужой Хохочущий сброд: "Ничего, я споткнулся о Камень, это к завтраму все заживет".