Ножевые и огнестрел

С автозака шагнул и упал, И залаяли злобно овчарки. А поднявшись, едва стоял, Как назло, ещё день был жаркий. "Поживее!" кричал конвой, Но с трудом мне шаги давались. С разболевшейся головой Мысли путались и терялись. Отвели меня в медсанчасть. Врач смотрел и всё удивлялся: "Ты же мог Просто в кому впасть. Непонятно, как жив остался". Грудь вся в шрамах моя, в рубцах, На спине синий крест взметнулся. Врач спиртяги махнул в сердцах и, Задумавшись, затянулся. Он на тело моё смотрел И писал в медицинской карте: "На живые и Огни стрел я почти был как воин в Спарте". Он потом что-то мне вколол, мир вокруг сразу Растворился. Снилось мне: по дороге шёл И потом где-то заблудился. Там во сне я увидел мать, Она руки ко мне тянула. Только было хотела обнять, Но в реальность меня вернуло. Я опять в этих лагерях и в свой сон Захотел обратно, но конвойный стоит в дверях, И запахло вдруг как-то смрадно. Захотелось опять уснуть и вовек чтобы не Проснуться, и закончить уже свой путь, И к истокам своим вернуться. На запретку завтра рвану, И пусть с вышек в меня стреляют. В эту солнечную весну пусть досрочно Освобождают.