Ямщик

Снег бил прямо в лицо, и, ладонью глаза прикрывая, Все вперед на дорогу ямщик, Напрягаясь, смотрел. Вьюга саваном белым, плотнее его Накрывая, Подставляла под свой Беспощадный расстрел. И в овчинный тулуп, словно пули, Снежинки впивались, И лошадка, умаявшись, еле по снегу брела. А следы от саней исчезали, в снегу растворялись. С каждым часом все хуже его становились дела. Он свой кнут отложив, головою на грудь припадая, Да его же ослабив потом, их совсем отпустил. И уже чуть живой, в сон смертельный холодный впадая, В нем увидел жену, чтоб согрела его попросил. А жена говорит: "Я и баньку уже истопила, Напекла, наготовила все, как ты любишь, Родной. Постирала белье и постель нам уже застелила. Так ждала я тебя, так тоскливо мне было одной". Вдруг сквозь сон ощутил, что как будто его кто-то Будит. Это же ангел толкает его своим белым крылом. Ветер выть прекратил, и вьюга уже так не крутит. Прекратился совсем этот страшный и злой бурелом. Вдруг очнулся ямщик, снег стряхнув, Как-то весь встрепенулся. "Ну, родимая, ходу!" Он лошадке своей прокричал. Кто-то сзади невидимый в небо, Как птица, взметнулся. И слезу утирая, ямщик долго в небо Глядел и молчал. Осенившись крестом и восславивши Господа Бога, И хранителю ангелу давши поклон до земли, Он увидел, как вновь пред ним появилась дорога, И лошадку по ней ноги сами вперед понесли. И до смерти своей помнил он, что тогда приключилось. В церковь часто ходил и там Божьему слову внимал. До конца своих дней, чтобы с ним ничего не Случилось, Он нательный свой крест никогда И нигде не снимал.