Она

Темные локоны, снова белые стены. Я с открытыми окнами, набухшими венами вижу Тебя, но ты не здесь. Так зачем пою? В белом есть черное. Все вороны парами. Песни задорные смердят перегарами. Пальто застегнул, чтоб ты не знала печаль мою. Она Играет на сушилке для белья, и ей не надо Много. Свет, и чтобы в такт ей пела Земля. Благословеньем Бога мой рассвет и цвет Постыдных лун. Теперь я будто слышу этот радостный звон Моих немых струн. Сцены постельные. Глупые мальчики рисуют пастелями, Ломаются палочки. Я бы тебя рисовал, но пальцев будто нет. Рожденные верными божьими тварями сможем, Наверно, обойтись мемуарами. Но это, признаться, не наш с тобой портрет. Она Играет на сушилке для белья, и ей не надо Много. Свет, и чтобы в такт ей пела Земля. Благословеньем Бога мой Рассвет и цвет постыдных лун. Теперь я будто слышу этот радостный звон Моих немых струн.