Исповедь

Жизнь отрава, но не боюсь я этого расклада. Перед моим подъемом долго-долго я ведь падал. Я знаю, то судьба проверка моих действий тут. И я не знаю, как я проложил сюда маршрут, Но знаю, как-нибудь дойду. Поверь, я не боюсь. И если снова упаду, то сразу поднимусь. И нет, не надо помощи. Я, как всегда, все сам. Не зря я стал постарше. С мозгами ведь пацан. Я все могу, я все могу. Помни, я все могу. Как только сам взлечу, то и тебе, брат, Помогу. Тут главное понять, кто у тебя там за Спиной. Ты дай мне руку, потащу тебя наверх со Мной. И те людишки, что говорят мне: "Ты постой," и я остановлюсь, но только если бак Пустой. Добьюсь самопознания и плевать на Расстояния. Я знаю всю судьбу, Ведь написал ее заранее. И, кстати, я признаюсь, давно я не дудую, Но если нужно, то с тобой я, братец, Покурю. Могу без помощи, поверь, Всего добьюсь я сам. Куплеты песни с человеком творят чудеса. Собрался я с мыслями. Сам остался я там где-то, там мотался. Мой дом это храм. Покайся, покайся. Собрался я с мыслями. Сам остался я там где-то, там мотался. Мой дом это храм. Покайся, покайся. Сожалею. Сожалею я о многом. Времени мало, чтобы все пересказать дословно. Холодом веет. Мне снится тот же мотив. Я в лабиринте, и выход крайне трудно найти. Порой бываю не в себе, очень часто срываюсь. Ошибок я наделал много, пожалуй, Признаюсь. Но неужели наша жизнь устроена так, Что верный разум и есть твой самый злейший враг? Я как епископ, я искал священный родник. Я спрятал для тебя тут свой скрытый мотив. Эта тайна важна. Я не могу продолжить. Мы все давным-давно обмануты были, Похоже. Мы когда-нибудь построим свой огромный дом, Где за длинным красивым черным дубовым столом Присядут люди, разливая в бокалы вино. Ругаться в доме том для нас будет очень грешно. Как представлю я в будущем этот мир, Тот самый мир, где нет вражды между двух половин, Где ветки яблонь шумят над тем крыльцом, Где моя радость, где покой, где мне хорошо.