Одним холодным утром

Две тарелки с супом, так и норовя спрыгнуть с Кипятильник кружке, пляшут краковяк. Дирископ садится, и летучий низ Своих жвал роняет африканских гусениц. Одним холодным утром отец учил детей Тому, дабы жить как будто не настанет новый день. Всех сыпал белой пудрой, злилась матушка метель, Что все уйдут, оставив незаправленной постель. Живи так, чтобы жизнь ныла, встретившись с тобой в Самой темной из всех подворотен Кракова. Бери, сыны, ты сможешь сожрать ее живой, Оттащить За шкирку в подвал и трахнуть. В деревянном стуле заржавевший гвоздь, Вздрогнувший фигат и полумертвый лос. Белый шум сквозь утро, надоевший клип, На стене уютно разрастался черный гриб. Одним холодным утром один обычный клерк Нес совизную утварь и глотал холодный снег. Он сыпал белой пудрой, отец избил детей, Планета вила кудри, начинался новый день. Слышишь, сына, живи так, чтобы не сойти с ума. Плачь, но только так, чтобы не казаться жалким. Помнишь, Бог ссал на могилу, где лежит наша мать, На самом темном кладбище Варшавы.