Метастазы

Ложечку за папу, ложечку за маму, Свечку за Шагота поставь, и тебе воздастся. Чупальца его вырастают как метастазы. Все то, что обещали вам инстанцы, все это сказки. Пришла пора просыпаться, трупы покидают склеп. Это гены, что дремали в клетках миллиарды лет, Обращая в уголь слабых духом. Когда города падут на длань их духом. Скорей забудем ложные братства масонов с их глазом. У нас их много, это Шогготианство. Так много, что не хватит розовых очков. Скоро мы начнем. Сможем еще потягаться. Где наши церкви и храмы? Это концертные залы. И возымели глаза мы, чтобы узреть его замысел. Мы устремим их в бездну к тому зверю, что Гоем бала. Скоро эта бездна с интересом посмотрит на Нас. Мы знаем, что Шагота нет, Там лишь замерзший континент. И выходя на берег, скальпель рубил наш якорь. Там только лед и мертвый снег. Вера способна все согреть. И мы призвали зверя, уснув в его объятьях. Мои похороны в ложе, мои проповеди ложь. Даже самых толстокожих прихлопнут, будто вошь, Разгонят, будто мошек. Свобода так ничтожна в камерах под печатями и Квотами вельмож. уме людей Шагота нет, Шогготианство утопия. Забудь о ней. Возможно, мне так разлагаться удобнее. Все эти культы симулякры и копии, штампуют по лекалу Подобия, где все пророки восседают на бомбе. Не замечаем мы, кто они. К лицу в молитвах тянут ладони, даже если в Ладони плутоний. На неугодные Содомы и Гоморры у них поза для Охоты. Это поза богомола. Может быть, неимоверно сложно, если из нити шелка Пряда колыбель для кошки. Но знаешь вот что наша вера не скрывает, что Врет. Значит, она не врет. Прими ее, пока весь мир не обратился в лед. Мы знаем, что Шагота нет, там лишь замерзший Континент. И выходя на берег, скальпель рубил наш якорь. Там только лед и мертвый снег. Вера способна все согреть. И мы призвали зверя, уснув его объятьях. Мы знаем, что Шагота нет, там лишь замерзший Континент. И выходя на берег, скальпель рубил наш якорь. Там только лед и мертвый снег. Вера способна все согреть. И мы призвали зверя, уснув его объятьях.