Властелин портаков E

На лавке Гена серый, в наколках древних рун, Известный всем философ и немножечко колдун. Малый по кличке Фёдор верит в талисман, Набил кольцо по дури, но это всё обман. Сёма парень крупный, в голове туман. Набил ему на пальцах рози дядя Саруман. Расписали шкуру под хохлому судьбы. Теперь бы эту память содрать до чистоты. Не сводится свобода, не сводятся кресты. Эх, если б можно было вернуть всё в полверсты. Но мы живём, братишка, картинками звеня, И ждём, когда же лазер помилует меня. А на центральном рынке, где пахнет шаурмой, Торгует луком Лего красавчик, но немой. Он эльф по кличке Ухо, на шее скорпион. Глазастый сука видит, кто свой, А кто чужой. А в мясном ряду напротив, Где мухи и жара, торгует салом Гимли, Суровый как гора. Забит он рунами с ног до головы, Но жаба душит гнома до клиники дойти. Не сводится свобода, не сводятся кресты. Эх, если б можно было вернуть всё в полверсты. Но мы живём, братишка, картинками звеня, И ждём, когда же лазер помилует меня. А у теплотрассы, где трубы и мазут, Живёт Арсений-бомж, Король его зовут. Набил портрет жены на сердце на века. Она ушла к другому, наставила рога. А Боря в карты проиграл Жигуль, Набил туза в рукав, а в результате нуль. Начальник ЖЭКа Эдик важный гусь, С татухой власть на шее. Господи Иисус! Не сводится свобода, не сводятся кресты. Эх, если б можно было вернуть всё в полверсты. Но мы живём, братишка, картинками звеня, И ждём, когда же лазер помилует меня. В салоне Изенгард сидит седой дилет Сан Саныч Саруманов, коммерсант и редкостный хитрец. При нём шныряет Гриша, татуированный глист, Стукач или заблуд, но в прошлом тракторист. Охрана девять морд, все в чёрных пиджаках, У каждого штрихкод на бритых черепах. И лишь Колян Горлумыч у мусорных бачков целует свою Прелесть до суженных зрачков. Не сводится свобода, не сводятся кресты. Эх, если б можно было вернуть всё в полверсты. Но мы живём, братишка, картинками звеня, И ждём, когда же лазер помилует меня.