ЗАСТОЙ 2.0

Застой Два-ноль. История и наша боль. Всю жизнь как скири на ноге с моей страной. Я благодарен в полной мере за Россию Богу, Но я не верю в некий путь особый быть Богом. Застой два-ноль. История и наша боль. Всю жизнь как скири на ноге с моей страной. Я благодарен в полной мере за Россию Богу, Но я не верю в некий путь особый быть Богом. Пришла пора мне записаться в русофобы, Сказав, что за порогом в моем доме все не Слава богу. Я вижу эталоном дур народа миллионов. Путь пролезть поближе к трону, вылизать царевы ноги. Мы перегноем истории псевдогероев под нефтяной Братвой сегодняшней, как раньше под ордою. По кругу бродим за забором молча, не ноем. Эквивалентом барреля легко людской позор и горе. В фаворе горы в форте, а вокруг кокарды. Армия, что отделяет чернь от тех, кто делит ярды. В царне охраняет дух архаики тоталитарной. Старая заевшая пластинка едет к старту. В их сердце Сталин в пирамиде мумия. Стратеги пробуждают тьму, как в полнолуние. Мы козыряем в ответ разуму Мизулиной и в душах Продолжаем квасить вялое безумие. Не верим в выборы, пока нам их не дали. До бумаги как-то вытирались раньше лопухами. Встарь до электричества отлично жгли лучины. Неустанно верим в некий путь единственный, Глубинный. Если не он, то кто? Если не так, потом. Заткнись, мурло, и чти царя. И вот весь потолок отрезан внешний мир чертою Холода. Молчанье золото, если что есть золото. Только давай не будем делать вид, что не идет Холодная гражданская война. И вдруг одной стране, чтобы идти вперед, Не обязательно крушить, и бить, и жечь дотла. Вращается серый мир промеж двух полюсов. Придуманный брак, охраняемый страх. Здесь не хотят, чтоб мы с тобой соображали, Бро. В системе всей цемент, кисель в мозгах. Застой два-ноль. Застой два-ноль. Застой два-ноль. Застой два-ноль. Два-ноль. Винил да вот. Винил да вот. Застой два-ноль. Застой два-ноль. два-ноль. Стабильности гной. Подавленный вой. Окно открой. Жиреют сверху свалки Чайкины наследники, А главные враги страны Серебряков Серебряниковым. Плодятся Шариковы дальше без серебряники, Ведь каши не сварить со старым мельником нам. Здесь власти были б рады, чтобы ты всегда был Пьяным. В имперской истерии рьяный погромче гимн Горланил. Дешевым бырлом димедрольным одурманен под Те же рендерённые гипнокартинки на экране. Заходит на вираж с кортежем катапульт няш-мяш Крымнаш хирург и абервалп. На праздник православный за новый танк кулич под Оливьешку вечный пресный Леонид Ильич. Усталый спич страной заучиваем тщетность, Как будто пес такой доверчивый и безответный. Русский народ такой талантливый и светлый из всех Сюжетов выбрал историческую петлю. По кругу ходим, покуда самоволе бродит. Стабильность культ возводим в черством бутерброде. Покорность вносим, как будто в самом генном коде. Милитаризм и тупость в каждодневном обиходе. Побольше крови, побольше Солсбери и Сирии. Больше Донбассов, Крымов, больше зла для России. Чтобы вокруг на дух вообще нас не переносили. Чтоб мы от всех закрылись наконец-то во главе с Мессией. Наш светлоликий, о, коленоподниматель, Дрессировщик с плетью знает, на что время тратить. Питать рефлекс, чтоб славила на автомате его собака Павлова, толпа, чье имя избиратель. Только давай не будем делать вид, что не идет Холодная гражданская война. И вдруг одной стране, чтобы идти вперед, Не обязательно крушить, и бить, и жечь дотла. Вращается серый мир промеж двух полюсов. Придуманный брак, охраняемый страх. Здесь не хотят, чтоб мы с тобой соображали, Бро. В системе всей цемент, кисель в мозгах. Застой два-ноль. Застой два-ноль. Застой два-ноль. Застой два-ноль. Два-ноль. Застой два-ноль. Винил да вот. Винил да вот. Застой два-ноль. Застой два-ноль. два-ноль. Стабильности гной. Подавленный вой. Окно открой. Опять мы выбираем повторение сюжета, Как будто в темноте и сырости привычнее без света. Мы выбираем чьей-то воле подчиниться без ответа. Я даже начинаю верить в то, что грабли это Наша скрепа. Вдохнули воздух и опять на том же Паровозе по кольцевой дороге внутрь злобу ко всему Миру возим. Храним угрозу, считаем силу то, Что уважают в мире, где агрессия тупая вызывает Жалость. Трясем дубиной, злимся, Жгем лучину. Нас учат Родину любить те, Кто отправил за границу сына. Пока толпа поглощена уничтожением сыра, На удержании власти навсегда работает машина. Меж тем, кто слышит и не слышит, силится контраст. Не нравится? Вали, голимый сраный либерал. А хочешь закричать в несправедливости вселенской, Не позабудь уметь просить прощения по-чеченски. Да.