Дочь барона

Дочь барона сидела в золоте, Вся в монистах краса в тиши. А художник писал портрет ее. Свет в глазах, Как огонь души. Рисовал судьбу молчаливую. Он не знал, что она запрет. И уж сердце билось счастливое. Ведь в душе ее был ответ. Дочь барона. Им вместе не быть никогда. Этот призрачный рай распадался на части, На части, а любовь так струилась, Рекой текла. Оставляя в ладонях лишь золото, Счастье. Дочь барона свободна, ей можно все. Все, все, все. Золотые монисты и лучшие кони, Лучшие. Только выбор любви сделают за нее, За нее. И не будет у птицы уже вольной воли. Он рисовал ее невесомую, как звезду, Что упала с небес. А она все ждала, влюбленная, что же скажет барон Отец? Но барона запрет разлучил любовь, И художник убит был в полночь. Ведь барону важна только честь и кровь, Своя сила цыганской короны. Дочь барона. Им вместе не быть никогда, никогда. Этот призрачный рай распадался на части, На части, а любовь так струилась, Рекой текла. Оставляя в ладонях лишь золото, Счастье. Дочь барона свободна, ей можно все. Все, все, Золотые монисты и Лучшие кони, лучшие. Только выбор любви сделают за нее, За нее. И не будет у птицы уже вольной воли. В золоченых монистах она замерла. Словно птица, что в призрачной клетке заснула. А свобода за лесом, где ночь и река. Где художнику в руки любовь упорхнула. Только тихо смотрела, смотрела в огонь и все силы Огню отдавала. И за милым в монистах звенящих ушла в те Края, о которых она только знала. Где струится туман над рекой с утра. Где цыганка узнала художника губы, Где забыла запреты барона отца, Где гитары играют звенящие струны. Дочь барона. Им вместе не быть никогда, никогда. Этот призрачный рай распадался на части, На части, а любовь так струилась, Рекой текла. Оставляя в ладонях лишь Золото, счастье. Но монисты звенят, Словно золото слез. Это рода Цыганского память. Что цыганская кровь Не выносит оков. И свободная птица, Что воля Цыганка.