Что было, что стало

У нее как будто бы не хватает шестеренок маленьких И деталей. Будто бы создатели испугались, Что еще чуть-чуть и тогда рванет. Будто бы чуть больше в ней этой силы, То она бы стала себе могилой и сначала Арктику Растопила, а потом экватор сковала в лед. Безо льда воды бы не стало пресной, но и Так достаточно, если честно, холодов. Вот здесь есть пустое место, и в него зимою Метель метёт. Снег потом смерзается, Тает, стынет, словно наст, ломаясь, Сходя лавиной. И вдвойне становится ей обидней, Что внутри так много таких пустот. Там под кожей будто бы не хватает шестеренок Маленьких и деталей. И в пазы, куда бы они точно встали, Ей иголок ржавых взамен досталось, И бутылок битых, и мертвых роз. Пальцем ткни посыплются между строчек из зашитых Наскоро червоточин. Только ей не страшно. Стоит, хохочет и зачем-то целится выше звезд, Подставляя ветру лицо и плечи, улыбаясь в небо и В бесконечность. Дотянусь, мол, или отрикошечу. Прикоснуться хватит ли тонких рук? Будто не из плоти она, из стали. Будто наплевать ей, что не хватает шестеренок Маленьких и деталей, из которых собраны все вокруг. Будто все легко ей и все дается. Вот сейчас лучом золотого солнца по неровным шрамам Своим пройдется, собирая бусами боль на нить. Ничего ведь, кроме пустоты, пыли от рождения в грудь Ей не положили. Но с чего вообще и когда Решили, что нельзя вот этого изменить? В ней когда-то, может, и не хватало шестеренок Маленьких и деталей, но она за годы насобирала, Чем места пустые прикрыть. Вот смесь из иголок ржавых, бутылок битых, Мертвых роз, лавины снегов сердитых. Но счастливой, смелой, живой, открытой станешь, Лишь приняв их, себя как есть.