Каждая сказка

Каждая сказка однажды, когда-то главную правду Раскроет в конце. Брат мой был лебедем, принцем крылатым, Призраком грустным в холодном дворце. Брат мой был тенью, скользил невесомо по коридорам, Скрывая лицо. "В перьях уродец, позорище дома!" Так он был назван суровым отцом. В перьях уродец, больной и опасный, Страх вызывающий только и гнев. Брат мой был лебедем, птицей прекрасной каждую ночь При блестящей луне. Каждая сказка однажды, когда-то буквами ляжет на Белую гладь. Брат мой был лебедем, Принцем крылатым. Гордая шея и гордая стать. Брат мой был принцем, но только под солнцем злобными Ведьмами заговорен. Свет опускался за горы червонцем. Выгнать его, перевертыша, вон! Свет опускался за горы багрова. Выгнать его, перевертыша, прочь! Так мой отец отказывал в крови сыну, А с ним отказалась и дочь. Каждая сказка однажды, когда-то будет обкатана Тысячей ртов в гальку речную. Мой брат был крылатым, он бы покинул отеческий кров Белой звездой поперек небосвода. Только ведь я не умела летать, Так что пришлось уходить на свободу тропкой лесною и Тихо коктать. Так что пришлось через чащу на берег, Вниз по реке отыскалась ладья. Мы поселились в холодной пещере. Брат и сестра, белый лебедь и я. Каждая сказка однажды, когда-то острой стрелою Вонзится под грудь. Брат мой был лебедем, принцем крылатым. Я же навряд ли была кем-нибудь. Брат мой был добрым, спокойным, игривым, Белым пером обрастая на ночь. Я же тайком собирала крапиву. Слышала где-то, что может помочь. Мол, если кто-то рискнет повозиться, Вытерпеть боль посильнее огня, свяжет рубашку Крапивную птице, то и проклятье получится снять. Каждая сказка однажды, когда-то станет... А впрочем, ведь может не стать. Брат мой был лебедем, птицей крылатой, Белая шея и дивная стать. Брат мой был добрым, красивым и смелым, Ветра быстрее и правды честней. Я же рубашку сплести не сумела, Руки крапивой сожгла до костей. Я же однажды проснулась под вечер, Падало солнце в леса за рекой. Брат опустил мне рубашку на плечи левой, Чуть-чуть обожженной рукой, правую руку к груди Прижимая, будто баюкая, боли боясь. Села рубашка по мне, как влитая. Жгучих уколов крапивная вязь. Села рубашка так плотно и туго, Кожей второю ко мне приросла. Молча смотрели тогда друг на друга принц и Принцесса. Четыре крыла. Так я и стала такой же крылатой, Только чернее любой черноты. Каждая сказка однажды, когда-то станет тем самым, Чем сделаешь ты.