Пока все дома (2013) E

Сука! Я, блин, задыхаюсь. Тут понятно, мне вообще ничего не понять. Похеру. Мне нужно это сделать до конца. Yo! Засела намертво без попытки снова подняться. Часто кручу виска пальцами, когда снова вытворяю Бедламы и унесенная мятной отравой, Могу и не заметить, как буду говорить о небе, О том, какие оно имеет оттенки и когда оно Стлеет, упавши на землю. Я уверена, мне будет легче, если оно расплетется по Ниткам, образовав колтуны, заполонившие все Континенты. Я будто в Изумрудном городе в роли Девочки Элли. Меня ежедневно сносит ураган, И я вижу в зеркало стерву, ведьму, Гегемо. После завтрака, состоящего из фастфуда на Пару с фристайлом, обнаружив, что в пачке дефицит Яда, выдвигаюсь в палатку пополнить легкие Синтетической падлой. По возвращению в свои хоромы кашеварю себе завтрак Из битов и текста. Получается сытный щит, запакованный во флакон с Отверстием. За стеклом, как обычно, Две вкрапленные в землю высотки. Справа останки, налево груда парков и чувство, Что не туда попала, как будто набрала не тот Номер и слышу в трубке: "Please come back later. It's not available now". С любовью, но без прикосновений в утопиях. И, как ни странно, после морочек в голове я, Уже накатав трек, свожу его в Adobe, Кидая по колонкам интонацию транскрипции русского Гонора. Меня неправильно поняли еще с того полутона, Когда на предрассудки и понт я в детстве положила В песочнице лопатку с ведром. Сбежав из детства, домовникая на кассетнике Wonder Начала двух с тремя нулями годов. Было всего шесть, когда выбрала зуб пьяна форте Против аллергии в пыльных играх в мачьки-дочери. Оу, shit, дочки-матери! Я не выбирала быть музыкой, правда, Она сама меня увидала и решила со мной всю Жизнь битрип таранить. Боже, как же меня ею клинит и парит! От нее я становлюсь странной, страстно от нее в Тембр страдая. Буду вечно от нее молодой, Даже когда стану совсем старой, Даже когда устану. Вспомню своего батю и его фразу "Движение жизнь", Сказанную перед смертью маме. Да, может, и неправильно, но здесь должна быть моя Суеверная правда. Ты будешь дальше за моей татухой на шее нести Свежие новости про мой зад. Но ты все равно сзади. Останьтесь все странные. От Минска до Калининграда я поеду в феврале. После дыры буду в состоянии в мансаке Мариных Дурманов. А щас засяду над сольным внедрением мысли В эпоху, когда весь мир перед глазами от кислых Повис и плотно зависит от колес и времени, Когда оно подействует на нервную систему. Когда вопрет, напиши о том, как все хуёво, Обосравшись в коридоре от метамфета с морфием. Я найду себя снова, когда не навсегда, А ночь я глаза закрою. Когда не навсегда, а на ночь я глаза свои Закрою. Оставь мне секунду пожить и Не думать о пройденных сутках, Что пойдут на репит только в памяти. Оставь мне границы пожить и не Прыгнуть. О том, как мне плохо, не снимут семь лет Назад в передаче "Пока все дома". Потеряна связь с реальным и порванным. Номера не важны. И те, кто в списках, не особо в душу Нужны. С запахом химки, с запахом труп с ДС, Двадцать три и новоиспеченного асфальта у РЭУ, Веянием "Еврика!", краденого стального камня. Вам бы окститься, господа, и позабыть про Аню. Ей все равно на хамов. Ей похую на траблы и на мнение Дарвина. У меня басы сотрясают столы, зеркала, Полы и стекляшки типа бокалов. На остальное внимания не обращаю. Главное звук еще в меня проникает, Пока глаза открываю, а голова пока реагирует на эти Такты. Остальное забирайте себе, Отдаю даром. Снова к зиме обострение этой моей бронхиальной. Задыхаюсь. Не встать мне с дивана. Мокрота, ингалятор, девятый этаж, Сонная Аня, ссутулившись, дойдет до микро и читанет Этот текст в любом состоянии. Мокрота, ингалятор, девятый этаж, Сонная Аня, ссутулившись, дойдет до микро и читанет Этот текст любом состоянии. Это мои интервалы. В них умру, в них и взорву вашу землю Голосом убитым психотропным эски Анеомы. На моей записи всегда присутствуют два рыжих кота, Легкая наркота, московская ляпота для тех, Кто навален в данные времена. Искаляканные стены наряду с натюрмортом, Диван, бонг и куча краски, чтобы ливануть пару Нужных слов из сказок грустных, нарисовать волка с Кирпичей Пушкина на голых стенах. Атмосфера уйти в себя на долгое время в вальяжном Кольте. Не мешайте, а? У меня тут тет-а-тет с гипсокартоном, С поп-фильтром серьезный диалог. А с микро мы сегодня на сутки уходим в Запой. Двигать тысячи слов, послав на пасту солнце в Американский апостол. Мы можем только ночью творить холокосты и наносить Людям вред. Думаешь, бред? Я так тоже считаю, верь мне. Это моя отрава. Волонтёрам и двуликим дядям ещё раз представиться, Я думаю, уже не надо. Все и так знают, кого зовут на первую букву. Букваря с предисловием на мятых листах. Это хэд-э-кик образовали здесь новую повесть, Обратив мой тон в ряд нотный тоннами. Вместо песенного хора, вместо тысячи уличных ворон Программированный хохот. Вау! Хандра, холод, скорость. Идём обратно молодость, пока не отрубится Голос. Пока не отрубится мой голос. Оставь мне секунду пожить и не Думать о пройденных сутках, что Пойдут на репит только в памяти. Оставь мне границы пожить и не Прыгнуть. О том, как мне плохо не снимут семь лет Назад в передаче «Пока все дома». Оставь мне секунду Пожить и не думать о пройденных Сутках, что пойдут на репит только в памяти. Оставь мне границы пожить и не Прыгнуть. О том, как мне плохо не снимут семь лет Назад в передаче «Пока все дома». Не снимут нихуя. Ты так и знай, паря. У нас только провода тянутся по лестницам. И так славно кажется праздновать. Скоро Новый год придёт, со всем по мандаринке, Сука, дарю, блядь. Да ради нахуй!