Ревизор, часть 10

Имею честь рекомендоваться. Житель здешнего города, помещик, Отставной секунд-майор Растаковский. А, прошу покорнейше садиться. Очень рад. Я очень хорошо знаком с вашим Начальником. Э-э-э, Так вы изволили знать За-задунайского? Какого Задунайского? Графа Румянцева-Задунайского Петра Александровича. Ведь это мой бывший начальник. Да? Так вы служили давно. Находился во время осады под Силистрией в семьсот Семьдесят третьем году. Очень жаркое было дело. Турок-то был вот как этот стол перед нами. Я был тогда сержантом, а секунд-майор Был в нашем полку, не изволили знать, Гвоздев Петр Васильевич. Гвоздев какой-то? Петр Васильевич. Он был по высочайшему повелению покойной императрицы Переведен потом в драгуны. А! Нет, не знаю. Я так и полагал, что вы не знаете, Потому что уж более тридцати лет как он умер. Вот здесь недалеко, верстах в двадцати от Города, осталась его внучка, что вышла замуж За Ивана Васильевича Ро-ро-ро-рогатку. За Рогатку? Скажите, никак этого не полагал. Да, да, да. Ро-рогатка Иван Васильевич. Да. Так турок-то стоял перед нами вот как бы Этот стол. Зима, снег и сумятица была такая, Как в том году, когда француз подступал под Москву. В нашем полку был тоже секунд-майором Фикель-кнабе, немец, и звали его Сихврит Иванович. Но генерал-аншиф тогдашний, Потемкин, Велел его переименовать. Ты, ты, говорит, не Сихврит, а суп. Так будь ты Супом Иванычем. И с той поры так и осталось его имя Су-су-суп Иваныч. Так вот этот Суп Иваныч и Секунд-майор Гвоздев, о котором я говорил, Были посланы за фуражом, а к ним был Прикомандирован я и еще квартир-мистер, Если изволите знать, Трепакер Овтоном Павлыч. Он тоже, я думаю, будет лет двадцать пять, Как умер. Трепакера нет, не знаю. А вот я хотел попросить у вас. О, видный мужчина, русый волос, Золотое пфельбандо, ловко танцевал Польское. Хлопнет, бывало, рукой и отобьет пару самого Полковника. И как только девушки... А у нас были тогда палатки. И как иногда взглянешь к нему в палатку, А там уж и сидит. И на утро денщик выводит как будто драгуна В треугольной шляпе И портупеей висит. Да, это подобная история с моим знакомым, Одним чиновником, который очень выгодно служит. Сидит он в халате, закурил трубку. Вдруг к нему приходит один мой тоже приятель, Гвардеец Кавалергардского полка, И говорит: "Послушайте, однако же, Не можете ли мне дать сколько-нибудь взаймы денег? Я в дороге истратился". Да, и это кто же у кого просил денег? Чиновник у гвардейца или гвардеец у Чиновника? Нет, это я прошу у вас. Ведь чтоб после как-нибудь не позабыть, Так лучше теперь. Так это вам нужны деньги? Как странно! Я думал, что гвардеец при анекдоте попросил, Как в разговоре иногда случается. Так это вам нужны деньги. А я признаюсь, со своей стороны пришел беспокоить Вас приубедительнейшей просьбой. А что, о чем? Да должен получить прибаву к Своему пенсиону. Так я просил, чтоб замолвили там сенаторам или Какому другому. Извольте, извольте. Я и сам подавал просьбу, да только, Может, не туда, куда следует. А как давно вы подавали просьбу? А если сказать правду, не так уж и давно, В тыщу восемьсот первом году. Да вот тридцать лет нет никакой резолюции. Я послал через Сосонкина Ивана Петровича, Который ехал тогда в Петербург. Но-с, не слишком надежный человек. Может статься, отнес просьбу не туда, Куда следует. Да оно, по правду, уж не-не-немного и ждать Остается. Тридцать лет прошло. Стало быть, теперь скоро дело решится. Оно натурально, теперь решать скоро. А впрочем, я тоже с твоей стороны. Хорошо, хорошо. Да, Да, да, да, да. Имею честь представиться. Житель здешнего города Петр Иванов, Сын Бобчинский. Помещик Петр Иванов, сын Добчинский. А, да! Я уж, кажется, вас видел. Вы, кажется, тогда упали. Что как ваш нос? Слава богу, не извольте Беспокоиться. Присох, теперь совсем присох. Это хорошо, что присох. Я рад. Денег нет у вас? Денег? Как денег? Взаймы рублей тыщу. Такой суммы, ей-богу, нет. А нет ли у вас, Петр Иванович? При мне-с не имеется, потому что деньги мои, Изволите ли знать, положены в приказ общественного Призрения. Ну, если тыщи нет, рублей сто. У вас, Петр Иванович, нет ста рублей? У меня всего сорок ассигнациями. Двадцать пять рублей всего. Да вы поищите-то получше, Петр Иванович, У вас-то, я знаю, в кармане-то с правой стороны Прореха. Так в прореху-то, верно, как-нибудь запали. Нет, право, и в прорехе нету. Ну, все равно. Я так так. Хорошо, пусть будет шестьдесят пять рублей. Это все равно. Я осмеливаюсь попросить вас относительно одного Очень тонкого обстоятельства. А что? Дело очень тонкого свойства. Старший-то сын мой, изволите ли видеть, Рожден мною еще до брака. Да? То есть это так только говорится, но он рожден Мною совершенно так, как бы и в браке. И все это, как следует, я завершил потом законными Узами супружества. Так я, изволите ли видеть, хочу, Чтобы он теперь был то есть совсем законным-с моим Сыном-с и назывался так, как я, Добчинский. Хорошо, пусть называется. Это можно. Я, Я не беспокоил бы вас, да жаль, Насчет способностей. Мальчишка-то ведь эдакой, большие надежды подает, Наизусть стихи разные расскажет. И если где попадет ножик, сейчас сделает маленькие Дрожечки. Так искусно, как фокусник-с. Вот и Петр Иванович, он знает-с. Да-с, большие способности имеет. Хорошо, я об этом постараюсь. Я буду говорить. Я надеюсь, что это будет сделано. Да, да. Не имеете ли вы что-нибудь сказать мне? Как же? Имею Очень нижайшую просьбу. А что, о чем?