Двенадцать стульев - Великий комбинатор, Чт. 8

Глава пятая: Великий комбинатор. В половине двенадцатого с северо-запада, Со стороны деревни Чмаровки, в Старгород вошёл Молодой человек лет двадцати восьми. За ним бежал беспризорный. "Дядя, весело кричал он, дай десять копеек". Молодой человек вынул из кармана нагретое яблоко и Подал его беспризорному, но тот не отставал. Тогда пешеход остановился, иронически посмотрел на Мальчика и тихо сказал: "Может быть, тебе дать ещё ключ от квартиры, Где деньги лежат?" Зарвавшийся беспризорник понял всю беспочвенность Своих претензий и отстал. Молодой человек солгал. У него не было ни денег, ни квартиры, Где они могли бы лежать, ни ключа, Которым можно было бы квартиру отпереть. У него не было даже пальто. В город молодой человек вошёл в зелёном в талию Костюме. Его могучая шея была несколько раз обёрнута Старым шерстяным шарфом. Ноги были в лаковых штиблетах с замшевым верхом Апельсинового цвета. Носков под штиблетами не было. В руке молодой человек держал астролябию. "Обаядерка, тиририм, тирира", Запел он, подходя к привозному рынку. Тут для него нашлось много дела. Он втиснулся в шеренгу продавцов, торговавших на Развале, выставил вперёд астролябию и серьёзным Голосом стал кричать: "Кому астролябию? Дёшево продаётся астролябия. Для делегации и женотделов скидка". Неожиданное предложение долгое время не рождало Спроса. Делегации домашних хозяек больше Интересовались дефицитными товарами и толпились у Мануфактурных палаток. Мимо продавца астролябии уже два раза прошёл агент Старгуброзыска. Но так как астролябия ни в какой мере не Походила на украденную вчера из канцелярии Маслоцентра пишущую машинку, агент перестал Магнетизировать молодого человека глазами и ушёл. К обеду астролябия была продана слесарю за три Рубля. "Сама мерит", сказал молодой человек, Передавая астролябию покупателю. "Было бы что мерить". Освободившись от хитрого инструмента, весёлый Молодой человек пообедал в столовой "Уголок вкуса" и Пошёл осматривать город. Он прошёл Советскую улицу, вышел на Красноармейскую, Бывшая Большая Пушкинская, пересек Кооперативную и Снова очутился на Советской. Но это была уже не та Советская, Которую он прошёл. В городе было две Советских улицы. Немало подивившись этому обстоятельству, Молодой человек очутился на улице Ленских событий, Бывшей Денисовской. После красивого двухэтажного особняка за номером Двадцать восемь с вывеской "СССР РСФСР. Второй дом социального обеспечения Старгупстраха" Молодой человек остановился, чтобы прикурить у Дворника, который сидел на каменной скамеечке при Воротах. "А что, отец, спросил молодой человек, Затянувшись, Невесты у вас в городе есть?" Старик дворник ничуть не удивился. "Кому, кобыла, невеста?" Ответил он, охотно ввязываясь в разговор. "Больше вопросов не имею", быстро проговорил молодой Человек и сейчас же задал новый вопрос: "В таком доме да без невест?" "Наших невест, возразил дворник, давно на том свете С фонарями ищут. У нас тут государственная богадельня. Старухи живут на полном пансионе". "Понимаю. Это которые ещё до исторического Материализма родились?" "Уж это верно. Когда родились, тогда и родились". "А в этом доме что было до исторического Материализма?" "Когда было?" "Да тогда при старом режиме". "А, при старом режиме барин мой жил". "Буржуй?" "Сам ты буржуй, сказано тебе, предводитель Дворянства". "Пролетарий, значит?" "Сам ты пролетарий, сказано тебе, Предводитель". Разговор с умным дворником, слабо разбиравшимся в Классовой структуре общества, продолжался бы ещё Бог Знает сколько времени, если бы молодой человек не Взялся за дело решительно. "Вот что, дедушка, молвил он, неплохо бы вина Выпить". "Ну, угости". На час оба исчезли. Когда вернулись назад, дворник был уже вернейшим Другом молодого человека. "Так я у тебя переночую", говорил новый друг. "По мне хоть всю жизнь живи, раз хороший человек". Добившись так быстро своей цели, гость проворно Спустился в дворницкую, снял апельсиновые штиблеты и Растянулся на скамейке, обдумывая план действий на Завтра. Звали молодого человека Остап Бендер. Из своей биографии он обычно сообщал только одну Подробность. "Мой папа, говорил он, Был турецкоподданный". Сын турецкоподданного за свою жизнь переменил много Занятий. Живость характера, мешавшая ему посвятить Себя какому-нибудь делу, постоянно кидала его в Разные концы страны и теперь привела в Старгород без Носков, без ключа, без квартиры и без денег. Лёжа в тёплой до вонючести дворницкой, Остап Бендер отшлифовал в мыслях два возможных Варианта своей карьеры. Можно было сделаться многожёнцем и спокойно Переезжать из города в город, таская за собой новый Чемодан захваченными у дежурной жены ценными вещами. А можно было завтра же пойти в Стардеткомиссию и Предложить им взять на себя распространение ещё не Написанной, но гениально задуманной картины "Большевики пишут письмо Чемберлену" по популярной Картине художника Репина "Запорожцы пишут письмо Султану". В случае удачи этот вариант мог бы Принести рублей четыреста. Оба варианта были задуманы Остапом во время его Последнего пребывания в Москве. Вариант с многожёнством родился под влиянием Вычитанного в вечерней газете судебного отчета, Где ясно указывалось, что некий многоженец получил Всего два года без строгой изоляции. Вариант номер два родился в голове Бендера, когда он По контрмарке обозревал выставку АХРР Ассоциация художников революционной России. Однако оба проекта имели свои недостатки. Начать карьеру многоженца без дивного серого в Яблоках костюма было невозможно. К тому же нужно было иметь хотя бы десять Рублей для представительства и обольщения. Можно было, конечно, жениться и в походном зеленом Костюме, потому что мужская сила и красота Бендера Были совершенно неотразимы для провинциальных Маргарит на выданье. Но это было бы, как говорил Остап, Низкий сорт, нечистая работа. С картиной тоже не все обстояло гладко. Могли встретиться чисто технические затруднения. Удобно ли будет рисовать товарища Калинина в папахе И белой бурке, а товарища Чичерина голым по пояс? В случае чего можно, конечно, нарисовать всех Персонажей в обычных костюмах, Но это уже не то. "Не будет такого эффекта", произнес Остап вслух. Тут он заметил, что дворник уже давно о чем-то Горячо говорит. Оказывается, дворник предался Воспоминаниям о бывшем владельце дома. "Полицмейстер ему честь отдавал. Приходишь к нему, положим, буду говорить, На Новый год с поздравлением. Трешку дает. На Пасху, положим, буду говорить, Еще трешку. Да, положим, день ангела ихнего Поздравляешь. Ну, вот одних поздравительных за год Рублей пятнадцати набежит. Медаль даже обещался мне представить. Я, говорит, хочу, чтобы дворник у меня с медалью Был. Так и говорит: ты, Тихон, Считай себя уже с медалью". "Ну и что? Дали?" "Ты погоди. Мне, говорит, дворника без медали не Нужно. В Санкт-Петербург поехал за медалью. Ну, в первый раз, буду говорить, не вышло. Господа чиновники не захотели. Царь, говорит, за границу уехал, сейчас невозможно. Приказал мне барин ждать. Ты, говорит, Тихон, жди, без медали не будешь". "А твоего барина что, шлепнули?" Неожиданно спросил Остап. "Никто не шлепал, сам уехал. Что ему тут было с солдатней сидеть? А теперь медали за дворниковскую службу дают?" "Дают. Могу тебе выхлопотать". Дворник с уважением посмотрел на Бендера. "Мне без медали нельзя, у меня служба такая". "Куда ж твой барин уехал?" "А кто его знает? Люди говорили в Париж уехал". "А, Белые акации, цветы эмиграции. Он, значит, эмигрант?" "Сам ты эмигрант. В Париж, люди говорят, уехал, а дом под старух Забрали. Их хоть каждый день поздравляй, Гривенника не получишь. Эх, барин был". В этот момент над дверью затерлася ржавый звонок. Дворник, кряхтя, поплелся к двери, Открыл ее и в сильнейшем замешательстве отступил. На верхней ступеньке стоял Ипполит Матвеевич Воробьянинов, черноусый и черноволосый. Глаза его сияли под пенсне довоенным блеском. "Барин, страстно замычал Тихон, Из Парижа". Ипполит Матвеевич, Смущенный присутствием в дворницкой постороннего, Голые фиолетовые ступни которого только сейчас Увидел из-за края стола, смутился и хотел было Бежать, но Остап Бендер живо вскочил и низко Склонился перед Ипполитом Матвеевичем. "У нас хотя не Париж, но милости просим к Нашему шалашу". "Здравствуй, Тихон", вынужден был сказать Ипполит Матвеевич. "Я вовсе не из Парижа. Чего тебе это взбрело в голову?" Но Остап Бендер, длинный благородный нос которого Явственно чуял запах жареного, не дал дворнику и Пикнуть. "Отлично, сказал он, кося глазом. Вы не из Парижа, конечно, вы приехали из Кологрива Навестить свою покойную бабушку". Говоря так, он нежно обнял очумевшего дворника и Выставил его за дверь, прежде чем тот понял, Что случилось. А когда опомнился, то мог сообразить Лишь то, что из Парижа приехал барин, Что его, Тихона, выставили из дворницкой, Что в левой руке его зажат бумажный рубль. Тщательно заперев за дворником дверь, Бендер Обернулся к все еще стоявшему среди комнаты Воробьянинову и сказал: "Спокойно, Все в порядке. Моя фамилия Бендер. Может, слыхали?" "Не слышал", нервно ответил Ипполит Матвеевич. "Ну да, откуда же в Париже может быть известно Имя Остапа Бендера? Тепло теперь в Париже, хороший город. У меня там двоюродная сестра замужем. Недавно прислала мне шелковый платок в заказном Письме". "Что за чепуха? Воскликнул Ипполит Матвеевич. Какие платки? Я приехал не из Парижа, а из... Чудно, чудно. Из Мершанска". Ипполит Матвеевич никогда еще не имел дело с таким Темпераментным молодым человеком, как Бендер, И почувствовал себя плохо. "Ну, знаете, я пойду", сказал он. "Куда же вы пойдете? Вам некуда торопиться. ГПУ к вам само придет". Ипполит Матвеевич не нашелся, что ответить. Расстегнул пальто с осыпавшимся бархатным воротником И сел на лавку, недружелюбно глядя на Бендера. "Я вас не понимаю", сказал он упавшим голосом. "Это не страшно. Сейчас поймете. Одну минуточку". Остап надел на голые ноги Апельсиновые штиблеты, прошелся по комнате и начал: "Вы через какую границу: польскую, финляндскую, Румынскую? Должно быть, дорогое удовольствие. Один мой знакомый переходил недавно границу. Он живет в Славути с нашей стороны, А родители его жены с той стороны. По семейному делу поссорился он с женой, А она из обидчивой фамилии, плюнула ему в рожу И удрала через границу к родителям. Этот знакомый посидел дня три один и видит дело Плохо: обеда нет, в комнате грязно, Решил помириться. Вышел ночью и пошел через границу К тестю. Тут его пограничники и взяли, Прешили дело, посадили на шесть месяцев, а потом Исключили из профсоюза. Теперь, говорят, жена прибежала назад, дура, А муж в допре сидит. Она ему передачи носит. А вы тоже через польскую границу переходили?" "Честное слово, вымолвил Ипполит Матвеевич, Чувствуя неожиданную зависимость от разговорчивого Молодого человека, ставшего на его дороге к Бриллиантам. Честное слово, я подданный РСФСР. В конце концов, я могу показать паспорт". "При современном развитии печатного дела на Западе Напечатать советский паспорт это такой пустяк, Что об этом смешно говорить. Один мой знакомый доходил до того, что печатал даже Доллары. А вы знаете, как трудно подделать Американские доллары? Там бумага с такими, знаете, разноцветными Волосками. Нужно большое знание техники. Он удачно сплавлял их на московской черной бирже. Потом оказалось, что его дедушка, известный Валютчик, покупал их в Киеве и совершенно разорился, Потому что доллары были все-таки фальшивые. Так что вы со своим паспортом тоже можете Прогадать". Ипполит Матвеевич, рассерженный тем, Что вместо энергичных поисков бриллиантов он сидит в Вонючей дворницкой и слушает трескотню молодого Нахала о темных делах его знакомых, Все же никак не решался уйти. Он чувствовал сильную робость при мысли о том, Что неизвестный молодой человек разболтает по всему Городу, что приехал бывший предводитель. Тогда всему конец, а может быть, еще посадят. "Вы все-таки никому не говорите, Что меня видели, просительно сказал Ипполит Матвеевич. Могут и впрямь подумать, Что я эмигрант". "Вот-вот! Это кон гениален, а прежде всего актив. Имеется эмигрант, вернувшийся в родной город. Пассив он боится, что его заберут в ГПУ". "Да ведь я же вам тысячу раз говорил, Что я не эмигрант". "А кто вы такой? Зачем вы сюда приехали?" "Ну, приехал из города N по делу". "По какому делу?" "Ну, по личному делу". "И после этого вы говорите, что вы не эмигрант. Один мой знакомый тоже приехал...". Тут Ипполит Матвеевич, доведенный до отчаяния Историями о знакомых Бендера и видя, что его не Собьешь с позиции, покорился. "Хорошо, сказал он. Я вам все объясню". "В конце концов, без помощника трудно, Подумал Ипполит Матвеевич. А жулик он, кажется, большой. Такой может быть полезен".