«Лошадей двадцать тысяч в машины зажаты…» (1971)

Лошадей двадцать тысяч в машины зажаты, И хрипят табуны, стервенея внизу. На глазах от натуги худеют канаты, Из себя на причал выжимая слезу. И команды короткие, злые Быстрый ветер уносит во тьму: кранцы за борт, Отдать носовые И буксир подработать корму. Капитан, Чуть улыбаясь, Все, мол, верно, Молодцы! От земли Освобождаясь, приказал рубить концы. Только снова назад обращаются взоры. Цепко держит земля все и так и не так. Почему слишком долго не сходятся створы? Почему слишком часто моргает маяк? Все в порядке. Конец всем вопросам. Кроме вахтенных все отдыхать, но пустуют Каюты матросам к той свободе еще Привыкать. Капитан, Чуть улыбаясь, бросил тихо: "Молодцы! От земли освобождаясь, нелегко рубить Концы". Переход двадцать дней, Рассыхаются шлюпки. Нынче утром последний отстал альбатрос. Хоть бы шторм! Или лучше, чтоб в радиоруке обалтевший радист принял Чей-нибудь SOS. Так и есть трое месяц в корыте, Яхту вдребезги кит разобрал. Да за что вы нас благодарите? Вам спасибо за этот аврал. Капитан, Чуть улыбаясь, бросил тихо: "Молодцы! Тем, кто с жизнью расставаясь, Не хотел рубить концы". И опять будут Фиджи и порт Кюрасао. Еще черта в ступе и бог знает что. И красивейший в мире фиорд Мильфорд-Саунд все, Куда я ногой не ступал. Но зато пришвартуетесь вы на Таити И прокрутите запись мою Через самый большой усилитель. Я про вас на Таити спою. Скажет мастер, Улыбаясь Мне, и песни Молодцы. Так, на суше оставаясь, я везде Креплю концы. И опять продвигается, словно на ринге, По воде осторожная тень корабля. В напряжении матросы, ослаблены шпринги, Руль полборта налево, и в прошлом земля.