Конёк-Горбунок, Часть 5

"Что Иванушка не весел? Что головушку повесил?" Говорит ему конек. "Аль, мой милый, Занемог? Аль попался к лиходею?" Пал Иван коньку на шею, обнимал и целовал. "Ой, беда, конек, сказал, царь велит в свою светлицу Мне достать, слышь, царь-девицу. Что мне делать, Горбунок?" Говорит ему конек: "Велика беда, Не спорю, но могу помочь я горю. Оттого беда твоя, что не слушался меня. Но сказать тебе по дружбе это службишка, Не служба. Служба все, брат, впереди. Ты к царю теперь поди и скажи: Ведь для поимки надо, царь, мне две ширинки, Шитый золотом шатер да обеденный прибор, Весь заморского варенья и сластей для прохлаждения". Вот Иван к царю идет и такую речь ведет: "Для царевниной поимки надо, царь, Мне две ширинки, шитый золотом шатер, Э, да обеденный прибор, весь заморского варенья и Сластей для прохлаждения". "Вот давно бы так, ээ, чем нет", Царь с кровати дал ответ и велел, чтобы дворяне Все сыскали для Ивана, молодцом его назвал и "Счастливый путь!" сказал. На другой день утром рано разбудил конек Ивана: "Гей, хозяин, полно спать, время дело исправлять". Вот Иванушка поднялся, в путь-дорожку собирался, Взял ширинки и шатер да обеденный прибор, Весь заморского варенья сластей для прохлаждения, Все в мешок дорожный склал и веревкой завязал, Потеплее приоделся, на коньке своем уселся, Вынул хлеба ломоток и поехал на восток, По таёли царь-девицу. Едут целую седмицу, напоследок в день восьмой Приезжают в лес густой. Тут сказал конек Ивану: "Вот дорога к окияну, И на нем-то круглый год та красавица живет. Два раза она лишь сходит с окияна и приводит Долгий день на землю к нам. Вот увидишь завтра сам". И, окончив речь к Ивану, выбегает к окияну, Над которым белый вал оденешенек гулял. Тут Иван с конька слезает, а конек ему вещает: "Ну, раскидывай шатер, на ширинку ставь прибор и Заморского варенья, и сластей для прохлаждения. Сам ложися за шатром да смекай себе умом. Видишь, шлюпка вон мелькает? То царевна подплывает. Пусть в шатер она войдет, пусть покушает, Попьет. Вот как в гусли заиграет, Знаешь, время наступает. Ты тотчас в шатер вбегай да царевну схватай и Держи ее сильнее. Да зови меня скорее. Я на первый твой приказ прибегу к тебе как Раз, и поедем. Да смотри же, ты гляди за ней поближе. Если ж ты ее проспишь, так беды не избежишь". Тут конек из глаз сокрылся, за шатер Иван забился, И давай дуру вертеть, чтоб царевну подсмотреть. Ясный полдень наступает, царь-девица подплывает, Входит с гуслями в шатер и садится за прибор. "Хм, так вот та царь-девица, как же в сказках Говорится, рассуждает стремянной. Что, куда красна собой царь-девица, Так что диво. Это вовсе не красиво: и бледна-то, И тонка, чай, в обхват-то три вершка, А ножонка-то, ножонка, тьфу ты, Словно у цыпленка. Пусть полюбится кому я и даром не возьму". Тут царевна заиграла и столь сладко припевала, Что Иван, не зная как, прикорнулся на кулак и Под голос тихий, стройный засыпает преспокойно. Запад тихо догорал, вдруг конек над ним заржал и, Толкнув его копытом, крикнул голосом сердито: "Спи, любезный ты звезды, высыпай себе беды! Не меня ведь вздернут на кол". Тут Иванушка заплакал и, рыдаючи, Просил, чтоб конек его простил: "Отпусти вину Ивану, я вперед уж спать не стану". "Ну уж бог тебя простит, Горбунок ему кричит. Все поправим. Может статься, только чур не Засыпаться. Завтра рано поутру к златошвейному шатру Приплывет опять девица меду сладкого напиться. Если ж снова ты заснешь, головы уж не снесешь". Тут конек опять сокрылся, а Иван сбирать пустился Острых камней и гвоздей от разбитых кораблей, Для того, чтоб уколоться, если вновь ему Вздремнется. На другой день поутру к златошвейному Шатру царь-девица подплывает, шлюпку на берег Бросает, входит с гуслями в шатер и садится за Прибор. Вот царевна заиграла и столь сладко Припевала, что Иванушке опять захотелося поспать. "Нет, постой же ты, дрянная, говорит Иван, Вставая. Ты в другой ряд не уйдешь и меня Не проведешь". Тут в шатер Иван вбегает, Косу длинную хватает: "Ой, беги, Конек, беги! Горбунок мой, помоги!" Вмиг конек к нему явился. "Ай, хозяин отличился! Ну, сади же поскорей да держи ее плотней". Вот столицы достигает. Царь к царевне выбегает, за белы руки берет, Во дворец ее ведет и садит за стол дубовый И под занавес шелковый, в глазки с нежностью глядит, Сладкие речи говорит: "Бесподобная девица, Согласися быть царицей. Я тебя едва узрел, сильной страстью вышкипел. Соколины твои очи не дадут мне спать средь ночи И во время бело дня. Ох, измучают меня. Молви ласковое слово. Все для свадьбы уж готово. Завтра же утром, светик мой, обвенчаемся с тобой и Начнем жить, припевая". А царевна молодая, ничего не говоря, Отвернулась от царя. Царь нисколько не сердился, но сильней еще влюбился. На колен пред нею встал, ручки нежно пожимал и Балясы начал снова, молви ласковые слова: "Чем тебя я огорчил? Али тем, что полюбил?" "Ох, судьба моя плачевна!" Говорит ему царевна. Если хочешь взять меня, то доставь ты мне в Три дня перстень мой из Окияна. "Гей, позвать ко мне Ивана!" Царь поспешно закричал и чуть сам не побежал. Вот Иван к царю явился, царь к нему оборотился И сказал ему: "Иван, поезжай на Окиян. В Окияне том хранится перстень. Слышь ты, царь девицы, коль достанешь мне его, Задарю тебя всего". "Я и с первой-то дороги волочу насилу ноги. Ты опять на Окиян", говорит царю Иван. "Как же, плут, не торопиться? Видишь, я хочу жениться". Царь со гневом закричал и ногами застучал: "У меня не отпирайся, а скорее отправляйся". Тут Иван хотел идти. "Эй, послушай, по пути, говорит ему царица, Заезжай ты поклониться в изумрудный терем мой да Скажи моей родной: дочь ее узнать желает, Для чего она скрывает по три ночи, По три дня лик свой ясный от меня. И зачем мой братец красный завернулся в мрак Ненастный и в туманной вышине не пошлет луча ко Мне. Не забудь же!" "Помнить буду, если только не забуду. Да ведь надо же узнать, кто те братец, Кто те мать, чтоб в родне-то нам не сбиться". Говорит ему царица: "Месяц мать мне, Солнце брат". "Да смотри ж в три дня назад", Царь-жених к тому прибавил. Тут Иван царя оставил и пошел на сеновал, Где конек его лежал. "Что, Иванушка, не весел? Что головушку повесил?" Говорит ему конек. "Помоги мне, Горбунок. Видишь, вздумал царь жениться. Знаешь, на тоненькой царице. Так и шлет на Окиян", говорит коньку Иван. Дал мне сроку три дня только, тут попробовать Изволь-ка перстень дьявольский достать. Да велела заезжать эта тонкая царица где-то в терем Поклониться солнцу, месяцу притом и спрошать кое о Чем. Тут конек: "Сказать по дружбе, Это службишка не служба. Служба вся, брат, впереди. Ты теперя спать поди, а назавтра утром рано мы Поедем к Окияну". На другой день наш Иван, Взяв три луковки в карман, потеплее приоделся, На коньке своем уселся и поехал в дальний путь. Дайте, братцы, отдохнуть.