Конёк-Горбунок, Часть 7

На другой день наш Иван вновь пришел на окиян. Вот конек бежит по киту, по костям стучит копытом. Чудо-юдо рыба-кит, так вздохнувши, Говорит: "Что, отцы, мое прошение? Получу ль когда прощение?" "Погоди ты, рыба-кит!" Тут конек ему кричит. Вот в село он прибегает, мужиков к себе сзывает, Черной гривою трясет и такую речь ведет: "Эй, послушайте, миряне, православные христиане! Коль не хочет кто из вас к водяному сесть В приказ, убирайся вмиг отсюда. Здесь тотчас случится чудо: море сильно закипит, Повернется рыба-кит". Тут крестьяне и миряне, православные христиане Закричали: "Быть бедам!" И пустились по домам, все телеги собирали, В них, не мешкая, поклали все, что было живота, И оставили кита. Утро с полднем повстречалось, а в селе уж не Осталось ни одной души живой. Словно шел Мамай войной. Тут конек на хвост взбегает, к перьям близко Прилегает и что мочи есть кричит: "Чудо-юдо рыба-кит, оттого твои мучения, Что без Божьего веления проглотил ты средь морей три Десятка кораблей. Если дашь ты им свободу, Снимет Бог с тебя невзгоду, вмиг все раны заживит, Веком долгим наградит". И, окончив речь такую, закусил узду стальную, Поднатужился и вмиг на далекий берег прыг. Чудо-кит зашевелился, словно холм поворотился, Начал море волновать и из челюстей бросать корабли За кораблями с парусами и гребцами. Тут поднялся шум такой, что проснулся царь морской. В пушки медные палили, в трубы кованые трубили. Белый парус поднялся, флаг на мачте развелся. Пуп с причетом всем служебным пел на палубе Молебным, а гребцов веселый ряд грянул песню Наподхват. Как по моречку, по морю, По широкому раздолью, что по самый край земли Выбегают корабли. Волны моря заклубились, корабли из глаз сокрылись. Чудо-юдо рыба-кит громким голосом кричит, Рот широкий отворяя, плесом волны разбивая: "Чем вам, други, услужить? Чем за службу наградить? Надо ль раковин цветистых, надо ль рыбок золотистых, Надо ль крупных жемчугов? Все достать для вас готов". "Нет, кит-рыба, нам в награду ничего того не надо", Говорит ему Иван. "Лучше перстень нам достань, перстень, Знаешь, царь-девицы, нашей будущей царицы". "Ладно, ладно, для дружка и сережку из ушка, Отыщу я до зарницы перстень красной царь-девицы", Кит Ивану отвечал. И, как ключ, на дно упал. Вот он плесом ударяет, громким голосом сзывает Осетриный весь народ и такую речь ведет: "Вы достаньте до зарницы перстень красной Царь-девицы, скрытый в ящичке на дне. Кто его доставит мне, награжу того я чином, Будет думным дворянином. Если ж умный мой приказ не исполните, Я вас..." Осетры тут поклонились и в порядке Удалились. Через несколько часов двое белых осетров К киту медленно подплыли и смиренно говорили: "Царь великий, не гневись! Мы все море уж, кажись, исходили и изрыли, Но и знаку не отрыли. Только ерш один из нас совершил бы твой приказ. Он по всем морям гуляет, так уж, Верно, перстень знает, но его, Как бы назло, уж куда-то унесло". "Отыскать его в минуту и послать в мою каюту!" Кит сердито закричал и усами закачал. Осетры тут поклонились, в земский суд бежать Пустились и велели в тот же час от кита Писать указ, чтоб гонцов скорей послали и ерша того Поймали. Лещ услышал сей приказ, Именной писал указ. Сом советником назывался, Под указом подписался. Черный рак указ сложил и Печати приложил. Двух дельфинов тут призвали и, Отдав указ, сказали, чтоб от имени царя обежали все Моря и того ерша-гуляку, крикуна и забияку, Где бы ни было, нашли, к государю привели. Тут дельфины поклонились и ерша искать пустились. Ищут час они в морях, ищут час они в Реках, все озера исходили, все проливы переплыли, Не могли ерша сыскать и вернулися назад, Чуть не плача от печали. Вдруг дельфины услыхали где-то в маленьком пруде Крик, неслыханный в воде. В пруд дельфины завернули и на дно его нырнули. Глядь, в пруде под камышом ерш дерется с карасем. "Смирно, черти бы вас подрали! Вишь, содом какой подняли, словно важные бойцы!" Закричали им гонцы. "Ну а вам какое дело?" Ерш кричит дельфинам смело. "Я шутить ведь не люблю, разом всех переколю". "Ох, ты, вечная гуляка и крикун-забияка! Все бы, дрянь тебе, гулять, все бы драться да Кричать. Дома нет ведь, не сидится. Ну да что с тобой рядиться? Вот тебе царев указ, чтоб ты плыл к нему Тотчас". Тут проказника дельфины подхватили за Щетины и отправились назад. Ерш ну рваться и кричать: "Будьте милостивы, Братцы, дайте чуточку подраться, Раз проклятый тот карась поносил меня вчерась при Честном при всем собрании неподобной разной бранью". Долго ерш еще кричал, наконец и замолчал. А проказника дельфины все тащили за щетины, Ничего не говоря, и явились пред царя. "Что ты долго не являлся? Где ты, вражий сын, шатался?" Кит со гневом закричал. На колени ерш упал и, признавшись в преступлении, Он молился о прощении. "Ну уж Бог тебя простит, кит державный говорит, Но за то твое прощение ты исполнишь повеление". "Рад стараться, чудо-кит", на коленях ерш пищит. "Ты по всем морям гуляешь. Ты уж, верно, перстень знаешь царь-девицы". "Как не знать? Можем разом отыскать". "Так ступай же поскорее да сыщи его живее". Тут, отдав царю поклон, ерш пошел, Согнувшись, вон. С царской дворней побранился, за плотвой поволочился И салакушкам шести нос разбил он на пути. Совершив такое дело, в омут кинулся он смело и В подводной глубине вырыл ящичек на дне. Пуд по крайней мере воста. О, здесь дело-то непросто! И давай из всех морей ерш вскрикать к себе Сельдей. Сельди духом собрались сундучок тащить Взялись. Только слышно и всего: "Ух!" да "О!" Но сколь сильно ни кричали, животы лишь надорвали, А проклятый сундучок не дался и на вершок. "Настоящие селедки, вам кнута бы вместо водки!" Крикнул ерш со всех сердцов и ну рнул по Осетров. Осетры тут приплывают и без крика подымают Крепко ввязнувший в песок с перстнем красный Сундучок. "Ну, ребятушки, смотрите, Вы к царю теперь плывите. Я ж пойду теперь ко дну да немножко отдохну. Что-то сон одолевает, так глаза вот и смыкает". Осетры к царю плывут. Ерш-гуляка прямо в пруд, из которого дельфины Утащили за щетины. Чай, да драться с карасем, я не ведаю о Том, но теперь мы с ним простимся и к Ивану возвратимся.