Кикимора

Под саваном ночи проснулась печаль, Одела избу в погребальную шаль. Из вздохов и пепла клубится кудель, Чтоб выстлать живущим сырую постель. Из шёпота Нави, из брошенных снов Придётся основа незримых оков. И тянется пряжа суровой струной, Чтоб дом напоить ледяной тишиной. Стук из-за печки, холодный озноб. Крестится житель и хмурит свой лоб. Тени крадутся по мёрзлой стене. Разум сгорает глухой западне. А тёмная пряха бессонных ночей, Тускнеющий свет одиноких свечей, Сплетаешь узлы, не давая уснуть, Вливая по капле в сознание жуть. Сухими перстами ты путаешь нить, Задумав хозяев со свету изжить. И вместо утчины в тиши роковой Мотаешь на прялку рассудок Людской. Где спрятана тайна младенческих слёз, Там чёрный росток под порогом пророс. И дочь без креста, не познавшая свет, Вернётся исполнить проклятья обет. Где утварь не мыта, не выметен сор, Где чёрное слово звучит как укор, В таких нерадивых забытых домах Заводится нечисть, несущая страх. Стук из-за печки, холодный озноб. Крестится житель и хмурит свой лоб. Тени крадутся по мёрзлой стене. Разум сгорает в глухой западне. А тёмная пряха бессонных ночей, Тускнеющий свет одиноких свечей, Сплетаешь узлы, не давая уснуть, Вливая по капле в сознание жуть. Сухими перстами ты путаешь нить, Задумав хозяев со свету изжить. И вместо утчины в тиши роковой Мотаешь на прялку рассудок Людской. В черепки летят горшки, шерсть сбивается в комки. Плачет в подполе дитя, мёртвой пряжей теребя. Брёвна стонут, словно кости, в этом брошенном Погосте чернотой порос порог, не сорвать с дверей Замок.