Пятнадцатый канал

Дворники скребут седую злую морось. Фары вырывают вёрсты из пурги. Сзади двадцать тонн и крейсерская скорость. Господи, бродягам в рейсе помоги! Кофе на заправке горький, как разлука. Спальник за спиной мой временный приют. Трасса для иных асфальтовая скука. А для нас работа, Где не предают. В рации шуршит пятнадцатый канал. Братик, аккуратней, там в низине лёд. Кто-то жизнь на этот руль переменял, Но дизель ровно дышит. Идём вперёд! Эх, дальнобой, судьба моя, лента Бетонная. Сердце стучит в унисон с тягачом. Где-то там ждёт меня, Молится мать полусонная. Значит, любые снега ни по чём. Пусть нам тахограф диктует лимиты и Правила. Душу мужскую в прибор не Зашить. Трасса на прочность немало Парней переплавила, Но научила по совести жить. Цифры на дисплеях, рамки весовые. Мир теперь в экранах. Век уже не тот. Но когда в кювете стонут фуры новые, Только брат водила тормоз в пол нажмёт. Трос накинет молча, в грязь по пояс влезет, Поделившись хлебом и сухой дровцой. В этом нашем мире нет фальшивых лезвий. Здесь любой проверен вьюгой кольцевой. И снова хрипнет наш пятнадцатый канал. Чисто впереди, братишка, жми на газ! Каждый, кто баранку эту обнимал, Знает цену встрече, словно в первый раз. Эх, дальнобой, судьба моя, лента Бетонная. Сердце стучит в унисон с тягачом. Где-то там ждёт меня, Молится мать полусонная. Значит, любые снега ни по чём. Пусть нам тахограф диктует лимиты и Правила. Душу мужскую в прибор не Зашить. Трасса на прочность немало Парней переплавила, Но научила По совести жить. А в окне мелькают чужие огни. Спит страна под белым тяжёлым ковром. Слышишь, дочка, ты там без меня не усни. Папа скоро будет. Папа едет в дом. Осталось пару сотен. Эх, дальнобой, судьба моя, лента Бетонная. Сердце стучит в унисон с Тягачом. Где-то там ждёт меня, Молится мать полусонная. Значит, любые снега ни по чём. Пусть нам тахограф диктует лимиты и Правила. Душу мужскую в прибор не зашить. Трасса на прочность немало Парней переплавила, Но научила По совести Жить.