Дедушке

Где-то, где промозгло, тихо и часто темно, Живет одинокий старик В ржавой инвалидной коляске. Смотря на него, будто смотришь в пустое окно, За которым до ужаса холодно, как на Аляске. В его глазах пустота, На плечах шарф, будто черный подстреленный лебедь. Он всегда стоит честно в очередях. Сегодня за свежим хлебом со мною в девять. Он бережно большими руками кладет хлеб в жирный Шуршащий пергамент. Продавец все пытается дать молока, но дед не скажет Ни слова, молча укатит назад. И ты знаешь, его большие теплые руки, Такие уютные, молча говорят намного больше, Чем бабушки на лавочке у дома от скуки. В таких руках Зажигают огонь Или камень превращают скульптуру. И однажды я поняла, что и мне вместо продавца С молоком нужно попробовать сотворить чудо. Снова за хлебом в одной очереди мы. После легко отследить, где живет, Как от трамвая по снегу следы. Следы его другие, не как от санок или коляски Дочери бабушки Зины. К ветхой деревянной лачуге в вечернем сумраке несу Сумки, Прячу через его дыру в заборе, а сама мысленно Пытаюсь закрыть дыру в его душе, А то дедушка у самого просквозит вскоре. Продукты, хлеб и новый пергамент. Надеюсь, он не очень-то был нужен маме. А еще несу воск, фитиля и баночки. Те, что собирала летом для ловли бабочек. Все равно они мне так и не пригодились. Когда бабочку поймала, она об стекло банки билась, Билась. Оставила подарок и бежала со всех ног. Во рту привкус крови и сухой жажды. Наутро мне страшно, Но иду проверить детский порыв добра. В валенках, пуховом платке, шагая по хрустящему Снегу, отважно. Хлеб был разломлен, разбросан для птиц голодна, Молоко налито для старого друга. Пес дворовый сегодня рад, машет рыжим хвостом. Для него это уже чудо. А вот воска, пергамента и фитилей не было видно. Я улыбнулась. Значит, забрал. Верю, что банки ему пригодились. В течение двух недель его не было видно. Я даже ощущала какой-то груз вины и обиды. Пошла, как всегда, на базар по списку мамы, И было сложно пройти. Такая толпа сегодня стояла. Протиснулась. Что там такое? И передо мною море банок, Будто сокровищ, А в них топленый воск с фитилями, а на Дне с морскими ракушками и камнями. Я поднимаю глаза так осторожно, Стараясь безлика, а дедушка смотрит прям на меня. И наконец свет разливается от его лица, А в глазах его столько тепла, Что в этот декабрь, Когда мне всего лишь восемь, я поняла, Что есть чудеса, И они точно в руках у тебя И у меня.