Про покойного беса

От стакана стакана по каюмочку, Из нутра души, со дна, хочу я водочку. Тот, кого б я удавил, Поднимается. Знает он: не хватит сил мне с ним Справиться. Не унять никак его, гада резвого. Он из тела моего меня, трезвого, Выгоняет зувом злым, бесом Царствует И над разумом моим Пьяный властвует. Он берёт, чтоб начудить, всё от худшего. Может друга оскорбить, друга лучшего. И плевать ему притом, Псу курьёзному, что расхлёбывать потом Мне, тверёзому. На гитаре рвёт аккорд, хочет всё Успеть, И гад на люди идёт мои песни петь. Не подальше от огня, не к обители, А бухого чтоб меня все Увидели. Штофа лучше он поёт, Ему кажется. Он не спит, не ест, лишь пьёт, Да куражится. Он мой светлый, чистый лик, падаль Склизкая, превращает в один миг в Рыло свинское. Я к нему и так, и так огрызается. Хлещет водку на глушняк до Беспамятства. И когда невмоготу, дальше уж нельзя, Под завязку лью скоту, Чтоб он выдохся. Он наутро сладко спит, отсыпается, А у меня душа болит, Разрывается. Под её истошный крик, как в болезни Яд, так цепко держится кадык, Тля-депрессия. Я лечить его водил, заклинал, Просил, А он кукиш мне крутил, мол, наказь Выкуси. Мол, как пил, так буду пить, Буду ерничать, ещё больше Лга-чудить, Беспредельничать. И тогда я перестал Наливать скоту. Он скулил, как пёс, рычал, да всё Без толку. Надрывался за троих, бряцал Донышком, да ни с чем так и затих, Трезв, как стёклышко. С той поры, как помер он, всё ж Случается В сновиденьях мой клон мне является, Просит водки. Но, отсос, нет пути назад. Ведь нальёшь хоть не Христос, А воскреснет гад. С непокрытой головой, С душой чистою Я за бесов покой Службу выстою. Певчим дам деньжат чуток, Ведь не век живём. Пусть ещё один разок Отпоют по нём. Певчим дам деньжат чуток, ведь не век Живём. Пусть ещё один разок Отпоют по нём.