Мой Харлей

В бешеном темпе проносятся мимо люди, Машины, дома, облака. Мой старый Харлей вдруг закашлял надрывно, Но я жму на газ, не щажу старика. Пусть выбиты руки и сломаны ноги, Мне все равно, я спешу прямо в рай. Я скачу по столбам, белым ребрам дороги, Вырывая их с корнем. Только считай: раз Харлей, два Харлей, Три Харлей, четыре. Брызги слез из-под колес на глазах застыли. Пять Харлей, шесть Харлей, семь Харлей и восемь. Бац! И я лечу уже выше старых сосен. Девять Харлей, десять Харлей. Жизнь пройдет в бинтах и марле. Я считаю, мир не так уж плох, Но свобода мой единый бог. Скорость и ветер мне истины эти понятней, Чем тысячи слов. Я снова в седле, и ревет мотор громко. Забытый глушитель лежит в гараже. Не слышать движка просто сущая ломка. И вот с друганами я еду уже. Накаченный пивом, текилой и грогом, Не слыша свистков, я спешу прямо в рай. Я лечу сквозь плакаты и истуканы дороги, Лишь взлетают полотна. Только считай: раз Харлей, два Харлей, Три Харлей, четыре. Брызги слез из-под колес на глазах застыли. Пять Харлей, шесть Харлей, семь Харлей и восемь. Бац! И я лечу уже выше старых сосен. Девять Харлей, десять Харлей. Жизнь пройдет в бинтах и марле. Я считаю, мир не так уж плох, но свобода Мой единый бог. Скорость и ветер мне истины эти понятней, Чем тысячи слов. В бешеном темпе проносятся мимо люди, Машины, дома, облака. Меня мой Харлей довезет до могилы, Но это на следующий день. А пока: раз Харлей, два Харлей, Три Харлей, четыре. Брызги слез из-под колес на глазах застыли. Пять Харлей, шесть Харлей, семь Харлей и восемь. Бац! И я лечу уже выше старых сосен. Девять Харлей, десять Харлей. Жизнь пройдет в бинтах и марле. Я считаю, мир не так уж плох, но свобода Мой единый бог. Скорость и ветер мне истины эти понятней, Чем тысячи слов.