Волчья правда

Я видел, как травили волка: Один за ним под сотню лап, И даже верная двустволка, Всегда хочея на зал, Вдруг осеклась, и раз, и снова, Как бы хозяину в укор, а свора псов здесь Все не ново Вершила сучий приговор. Погоня выдалась короткой, борзые в этом Знают толк. Весь рваный в клочья, со рваной глоткой до Смерти вымаялся волк. И пока псы держали хватку, разгорячась До куража, меж ребер слева под лопатку Скользнуло лезвие ножа. И что-то там в груди заныло, И, сердобольностью дыша, у самого По-волчьи взвыла вся в клочья рваная Душа. И я, как сам клинком пронзенный, Смотрел, наткнувшийся в закат, Как крик: "За что?", недоуменный Остекленевший волчий взгляд. А после банька. Водку пили и все хвалились под галдеж. И как волчицу сострунили, и как вожак был Взят на нож. И я, подвыпивши, не спьяна, вдруг на Вопрос: "Чего притих?" Сказал, закинув полстакана: "Все то, Что думаю о них". И желваки вдруг заходили, И зачесались кулаки, Но больно прытких усмирили Авторитетно старики. И старший, помолчав недолго, сказал: "Мне тоже жаль, поверь, того зарезанного Волка. Волк уважаемый мной зверь. Но понимаешь ли, в чем дело? Что стая к первым холодам уж до того Заматерела, что не до смеха стало нам. Телят зарезали с десяток, прям из-под Крыши стали брать. Уволок лис полсотни ярок, собак вообще не Сосчитать". А я в штыки, я горячился: "Да как вы Не возьмете в толк уж, что Господь Распорядился, что должен мясо кушать волк?" В сердцах доказывал: "Не вы ли, Стреляя зверя по лесам, его в добыче Ущемили, Вот он и ходит в гости к вам". В ответ старик сказал с тоскою: "Как мне им пса просить, ответь, Что жизнь мне поза той весною сберег, Когда ломал медведь?" И оказалось, крыть-то нечем. И я, сомненьем на сносях, вдруг заболел Противоречьем. Такая боль была в глазах... А как ватага приумолкла, Я в разомлевшей тишине им пел про девочку И волка. И аплодировали мне, И каждый со своей был болью и со Своею правотой. И посыпал нам раны солью Волчицы овдовевший Вой. И посыпал нам раны солью волчицы Овдовевший вой.