История, проливающая свет на некоторые дипломатические тайны, или про то, как всё это было на самом деле

История, проливающая свет на некоторые Дипломатические тайны или про то, Как все это было на самом деле. Рассказ закройщика. "Но была она жуткою шельмою, надевалась в джерси и В мохер и звалась эта дамочка Шейлою на Гнилой заграничный манер. Отличалась упрямством отчаянным, Что захочем, мол, то и возьмем. Ее маму за связь с англичанином залопатили в сорок Восьмом. Была все и приютская коечка, и за съемочки в Профиль и фас, а по ней не скажешь нисколечко, Прям дамочка Мадин Франц. Не стирала по соседям пеленки, А служила в ателье на приемке, Оформляла исключительно шибко и очки еще носила для Шика, и оправа на очках роковая, Словом, дамочка вполне роковая. Роковая, говорю, роковая, роковая прямо как таковая. Но для страсти ей сердце как заперли, На признания смеялась: вранье! Два закройщика с брючником запили исключительно Через нее. Не смеяться бы надо, молиться ей, Жизнь ее и прижала зато. Вот однажды сержант из милиции сдал в пошив ей Букле на пальто, но совсем не букле тут причиною, А причиною пристальный взгляд. Был сержант этот видным мужчиною, Рост четвертый, размер пятьдесят. И начались тут у них трали-вали, Совершенно то есть стыд потеряли. Позабыли, что для нашей эпохи не подходят эти ахи И охи. Он трезвонит ей, от дела отвлекает. Сообщите, мол, как жизнь протекает, Протекает, говорит, протекает. А мы-то знаем, на чего намекает. Вот однажды сержант из милиции у "Динамо" стоял на Посту, натурально, при всей амуниции, Со свистком мелодичным во рту. Вот он видит: идет его Шейлочка и, Заметьте, идет не одна. Он встряхнул головой хорошенечко. Видит, это и вправду она. И тогда, как алкаш на посудинку, Невзирая на свисты, гудки, он бросается к Шейлину спутнику и хватает его за грудки. Ой, сержант, вы пальцем в небо попали. То ж не хахаль был, а Шейлин папаня. Он приехал повидаться с дочуркой и не ждал такой Проделки нечуткой. Он приехал из родимого Глазго, А ему дают по рылу, как назло, Прямо назло, говорю, прямо назло, Прямо ихней пропаганде, как масло. Ну, начались тут трения с Лондоном. Взяли наших посольских в клещи. Раз, мол, вы обижаете лордов нам, Мы вам тоже написаем "пщи". А лишь вынесли лорды решение выслать тех-то и тех-то Из дыр, Наш сержант получил повышение как борец за Прогресс и за мир. И никто и не вспомнил о Шейлочке, Только брючник напился, балда, Но Шейлочку в раковой шеечке отвезли неизвестно Куда. Приходили два хмыря из Минздрава, До обеда проторчали у зала. Он уж после нам Сказал на летучке, что в дурдоме она чувствует Лучше. Это ж с дури он сказал: Ваша дружба не встречала в ней ответа, Как нужно. Все как нужно он сказал, все как Нужно." До чего же, братцы, Глупо и скучно.