Пускай ты выпита другим

Пускай ты выпита другим, но мне осталось, Мне осталось твоих волос стеклянный дым и глаз Осенняя усталость. А возраст осенью мне дороже юности и лета. Ты стала нравиться вдвойне воображению поэта. Я сердцем никогда не лгу и потому на голос Чванства Бестрепетно сказать могу, что я прощаюсь с Хулиганством. Пора расстаться с озорной и непокорною отвагой. Уж сердце напилось зимой кровь отрезвляющею брагой, И мне в окошко постучал сентябрь багряной веткой Ивы, чтоб я готов был и встречал его приход Неприхотливый. Прихотливый, ливый. Теперь со многим я мирюсь без принуждения, Без утраты. Иною кажется мне Русь синими кладбищ и Хат. Прозрачно я смотрю вокруг и вижу там ли, Здесь ли, где-то, что ты одна, сестра и друг, Могла быть спутницей поэта, Что я одной тебе бы мог, воспитываясь постоянстве, Пропеть о сумерках дорог и уходящем хулиганстве. То одной тебе бы мог, воспитываясь в постоянстве, Пропеть о сумерках дорог. А сердцем никогда не лгу и потому на голос Чванства Бестрепетно сказать могу, что я прощаюсь с Хулиганством. Пора расстаться с озорной и непокорною Отвагой. Уж сердце напилось зимой кровь отрезвляющею брагой. И мне в окошко постучал сентябрь багряной веткой Ивы, чтоб я готов был и встречал его приход Неприхотливый. Неприхотливый, ливый. Неприхотливый, ливый. Неприхотливый теперь.