Не мытарю, не ропщу

Не мытарю, не ропщу, не грешу, Не каюсь. Вдохновенья не ищу, Выжидаю срок. И хандре, как палачу, мило улыбаюсь. Мне подняться по плечу, да не вижу прок. Языки, как помело, чешут: "Запил краба!" А я трезвый как стекло, но молчу в ответ. Да и пойло все фуфло, чистая отрава. И напился бы назло, Да желанья нет. А еще вчера б я запил ни в дугу И ни с дуги, не считая бабки тратил и Залазил бы в долги. Только это все не ново. И тоска под волчий вой, словно старую подкову, Изъедает меня ржой. И не бодрствую, не сплю, пребываю в дреме. Мысли умные солю, не рифмую строк. Сигаретку запалю и опять как в поме. От безделья кайф ловлю, глядя в потолок. Не мычу и не делюсь, как бревно валяюсь, Никуда не тороплюсь, хоронюсь в тени. За привычки не берусь, но не зарекаюсь. Лишь от ширки открещусь: "Боже сохрани!" Я бывал в таких притонах, где удавят заботы. Я торчал в таких кайфонах, где от вен осталась Пыль, где одной иглой всем сбродом до последнего Прости, где в жмура сыграл по нотам каждый пятый Из пяти. Не мытарю, не ропщу, не грешу, Не каюсь. Так лежу себе, торчу, Глядя в потолок, и хандре, как палачу, Мило улыбаюсь. Мне подняться по плечу, да не вижу прок. Но настанет день и час, безупречно светел Я воскресну без прикрас, как ежи сей, И услышу вещий глас, и развею пепел, И спою в который раз о Святой Руси. Камнем Велеса восстану, Святовитом поднимусь, Отварю душевну рану, напою Святую Русь. И услышит, и напьется родниковым тем стихом. И как лекарь отзовется в сердце раненом моем. И как лекарь отзовется в сердце раненом моем. И как лекарь отзовется В сердце раненом Моем. Спасибо.